— Магистр, — он выпрямился, и его усталые глаза потеплели. — Рад вас видеть.

— Как дела, Марцелл? Готовы к приёму… пациентов?

— Насколько к такому вообще можно быть готовым, — вздохнул он. — Но благодаря вам, магистр, мы готовы лучше, чем когда-либо. Посмотрите.

Он обвёл рукой помещение. Вдоль стен стояли стеллажи, заставленные глиняными горшками и бутылями с аккуратными надписями.

— Чистые бинты. Десять тысяч штук. Раньше у нас и сотни не было. Спирт для обработки ран, — он указал на большие бутыли с прозрачной жидкостью. — Ваша идея перегонять кислое вино оказалась спасительной. Мы можем дезинфицировать инструменты и раны! Вы представляете, сколько жизней это спасёт от заражения крови?

— Представляю, — тихо ответил я, вспоминая статистику потерь от инфекций из учебников по военной медицине. В этом мире она была чудовищной.

— А это, — он подошёл к другому столу, — наши передовые пункты.

На столе были разложены кожаные сумки. В каждой — стандартный набор: несколько бинтов, маленький пузырёк со спиртом, иглы, нитки, обезболивающий отвар и турникет для остановки кровотечения — ещё одно моё нововведение, простое, но невероятно эффективное.

— Мы создали три таких пункта прямо за стенами, — с энтузиазмом докладывал Марцелл. — В каждом — по два санитара. Они смогут оказать первую помощь прямо на месте и подготовить раненого к транспортировке сюда. А ваша система… как вы её назвали… триаж?

— Да, триаж, — поправил я. — Сортировка.

— Триаж! Это же гениально! Мы уже обучили всех санитаров. Красная повязка — тяжёлый, но есть шанс, в операционную немедленно. Жёлтая — может подождать. Зелёная — ходячий, справится сам. Чёрная… — он запнулся. — Чёрная — безнадёжен, только обезболивающее. Это жестоко, магистр. Но я понимаю. Спасая одного безнадёжного, мы можем потерять троих, которых можно было спасти.

Я положил руку ему на плечо.

— Ты хороший врач, Марцелл. Поэтому тебе это кажется жестоким. Но ты ещё и военный врач. А задача военного врача — вернуть в строй как можно больше солдат. Ты всё делаешь правильно.

Он кивнул, но в глазах его осталась тень печали.

Последним местом, которое я посетил, была ремонтная мастерская. Ещё одно моё нововведение. Раньше сломанное оружие или пробитый щит просто выбрасывали. Ремонт был долгим и дорогим делом, которым занимались кузнецы в мирное время. Я же создал специальную команду под началом старшины Гая Рубцового — ветерана, потерявшего в бою ногу, но сохранившего золотые руки.

Его мастерская располагалась в старой конюшне, и там тоже кипела работа. Но здесь пахло не металлом, а кожей, деревом и клеем. Десяток таких же, как Гай, ветеранов-калек, которых раньше считали бесполезной обузой, теперь были на вес золота.