Гао Чунцзин — дядя Гао Цзинъяна и Гао Цзинвэя, ужасный человек. Ни о каком уважении к женщинам в его лице не рассматривалось, мягкого отношения к детям не виделось на горизонте, грубая сила при воспитании приемлемо, иначе женщины распускаются и отбиваются от рук. От такого человека, как он, можно ждать переворота или смуты.
— Как это понимать?
Лань И не поднимала на Гао Чунцзина взгляда, видя только тёмные низы одежды двоих, не спешащих влезать в неправильное.
— Глава Цзин, проявите уважение, — старшая служанка Бай встала рядом. По статусу ей не положено перечить господину, мужчине.
— По-моему, это она не проявляет ко мне уважения, — без тени веселья проговорил Гао Чунцзин.
И во второй раз Лань И ушла от руки, служанка отступила, ступая ближе к тёмной земле с цветами. Гао Вэньцзянь с Гао Шанъи — ближе на шаг. Злость обожгла нутро, трясущееся в страхе. Они просто стояли и смотрели на аморальность.
— Глава Цзин!
Храбрости старшей служанки Бай можно позавидовать.
— Что? Что, по-вашему, я делаю? Разве они не все войдут в клан? Так какая разница?
Краем зрения Лань И уловила движение. Гао Шанъи сложил руки на груди.
— Даже ребёнок знает, что мужчина и женщина не могут касаться друг друга. К тому же они невесты не для Вас.
Смелый, наглый Гао Шанъи не заступался за бедную девушку перед нарушителем границ. Как бы ему ни хотелось, одна из присутствующих войдёт в ветвь Цзянь, станет женой Гао Вэньцзяня, а это значит, ему, Гао Шанъи, придётся относиться к жене старшего брата с уважением. И он не знал, какая из шестнадцати — та, что у моста, или та, что отступала от грубого временного главы ветви Цзин.
Никто не то, что не мог выливать грязь на принадлежащее Гао Вэньцзяню, никто даже не смел подумать о таком.
— Рано, — коротко проговорил Гао Чунцзин и выкинул руку вперёд, желая схватить Лань И. Проворно та ушла.
— Если Вы не прекратите, я обязана доложить главе клана! — старшая служанка Бай метнулась к Лань И, заслоняя её.
Резко выдохнув, Гао Чунцзин скривил уголок губ.
— Ветвь Цзин — порождение невежд? — от спокойного голоса Гао Вэньцзяня по коже прошли мурашки.
Столь сильное заявление произвело обжигающее впечатление на Гао Чунцзина. С пару секунд он приходил в себя.
— Раз такие строгие правила применяются к девушкам, не стану проявлять дружелюбие, — частично процедил Гао Чунцзин. Взмахнув длинными рукавами, он первым покинул находящихся у моста.
Словно тяжёлая снежная ноша свалилась с горы. Руки расслабились, не причиняя больше боли, сердце не билось в предсмертном ритме. Но Лань И всё ещё ощущала фантомные сердечные удары и треск ребер под их натиском.