— Знаешь, Ждан, — мне ну очень сильно не хотелось погружаться во всю эту дурно пахнущую историю. — Местами все ну очень логично и рационально, а местами идет откровенная чушь. Либо я что-то упускаю из виду, либо Лар’Тарго ксуров псих.

— Он может быть садистом, бессердечным дельцом, и даже палачом, — немного подумав, ответил купец. — Но в уме ему точно не откажешь. То, что тебе кажется нелогичным и нерациональным, наверняка имеет под собой какое-то основание.

— Возможно…

В моем представлении подпольные бои выглядели совершенно иначе, чем то, что я увидел.

— Наказывает провинившегося слугу, избавляется от потенциального перебежчика, держит в страхе остальных… Думаю, Лар’Тарго стремится остаться самым сильным даже в ущерб совокупной мощи своей клановой ветви.

— А вот здесь, пожалуй, соглашусь, — кивнул я, с уважением посмотрев на Ждана.

Судя по эмоциям, доносящимся от сидящего на балкончике Лар’Тарго, купец попал в яблочко.

Бадуш действительно кайфовал от ощущения своей альфа-самцовости и конкурентов рядом не терпел.

Что касается Ков’Альдо, то он наблюдал за боями с вялым любопытством, с предвкушением ожидая настоящего веселья, уготованного членам закрытого клуба.

— Ну вот, — Ждан с грустью вздохнул и украдкой осенил вышедшего на песок Ивана каким-то странным символом. — Финал.

Изначально в строю было восемь бойцов или четыре пары, которые сражались по олимпийской системе: проиграл – выбыл.

И сейчас, после объявления, сделанного распорядителем, на арене остались двое финалистов.

Иван, вооруженный покрытым зазубринами шестом, и Дудон Отчаянный – звероватого вида боец с полуторным мечом и кинжалом.

— Финал, — согласился я. — Наш Иван против, хе-хе, Дудона.

— Дудон его не просто убьет, — продолжил сокрушаться купец. — Он его сначала покалечит!

Я, в принципе, думал точно также, только наоборот.

Шла от белобрысого какая-то уверенность в себе, вперемешку с твердым намерением наказать своего противника.

Так и получилось.

Иван сначала выбил Дудону коленную чашечку, потом хладнокровно перебил кисть, держащую рукоять меча, а потом просто-напросто забил противника шестом.

В течение всего боя Ждан аж подпрыгивал на месте, ругаясь каждый раз, когда Иван, неуклюже крутя посох, чуть было не ронял его на песок.

Но я лишь молча посмеивался – белобрысый не просто от начала и до конца контролировал поединок, он ещё умудрялся выставить всё так, что его победа казалась чистой воды везением.

Гонг застал Ивана за работой – он с упорством, достойным лучшего применения, лупил шестом по скулящему Дудону.

После сигнала белобрысый, словно находясь в состоянии аффекта, ещё некоторое время долбил по противнику, но после гневного окрика распорядителя, бросил свой шест.