Пожалуй, больше бухгалтера был удивлен только сам Ждан.

— Михаил… Это же… Ты понимаешь… Огромные деньги…

— Ждан, — в тот момент я посмотрел купцу прямо в глаза. — Ты знаешь, что делать с деньгами. Помоги каждому из ребятишек найти в этой жизни свое предназначение. Подари им детство, которого у них не было.

Ждан внимательно слушал, кивая в такт мои словам.

— Не гонись за всеобщим благом, и просто помоги ребятам стать людьми. Деньги, успех, власть, могущество - все это ничто, если теряется человечность. И я надеюсь, что твои воспитанники выберут путь Чести. Единственный маяк в этом урагане из ужаса, боли и несправедливости.

Стоило мне закончить, как Ждан приложил руку к сердцу и, неожиданно, отвесил мне глубокий поклон в пол.

— Я не подведу, Михаил, — глухо произнес он. — И даже больше. Я в лепешку разобьюсь, но больше ни одна сиротка не останется на улице. Я открою школы в каждом крупном городе, и мои воспитанники будут идти путем Чести!

На глазах купца навернулись слезы не то радости, не то волнения.

— А ещё… знай, каждый из них будет помнить кому они обязаны своим спасением.

— А вот это ты брось, Ждан, — нахмурился я. — Обязаны… Они обязаны стать достойными людьми и все на этом.

Затем последовало неловкое прощание и Ждан убыл в свою горячо любимую школу.

Я же остался сидеть в кресле у камина, не моргая смотреть на огонь и думать.

Интересно, что было бы, если бы вместо Якова Ивановича гимназию возглавлял Ждан?

Забудут ли спасенные из плена ребята о пережитых страданиях или пронесут с собой через всю жизнь?

Сколько ещё таких мальчишек и девчонок осталось в Цитадели?

А сколько ещё попадут в рабство, благодаря таким, как Десен, Тирум, Лар’Тарго и Ков’Альдо?

Стоит ли вообще спасать такой мир?

Но на память тут же пришла кроха, которую держал на руках Рондон де Вега… Прикованные к кровате девчушки… Полные надежды и скрытого страха глаза освобождаемых ребятишек…

— Стоит, — пробормотал я себе под нос, — однозначно стоит.

— Ты о чем, Михаил? — поинтересовался из соседнего кресла Иван. — Про Академию думаешь?

— Не совсем, — я прикрыл глаза, растворяясь в мягком кресле и чувствуя, как окружающий мир расплывается фиолетовым туманом. — Не совсем…

***

Сначала мне снилась моя пятёрка.

Парни находились в каких-то развалинах, а вокруг, насколько я мог судить, простиралась бескрайняя пустыня.

Мирон со Славой пыхтели над разобранным УГом, Фил деловито сортировал магические свитки, Рома сидел в медитации, а Толстой с напряжением вглядывался в ночную мглу.

Неожиданно он вздрогнул, посмотрел прямо на меня и расплылся в довольной улыбке.