— Вот и занимайтесь, — я махнул рукой, с зажатым в ней мечом, — а я немного переведу дух. Тирум, какова вероятность ещё одной атаки?

— Минимальна, — немного подумав, ответил бедуин. — двое-то редкость. Обычно они одиночки и контролируют каждый свой сектор. Хотя из-за верблюдов риск повысился.

Наверняка, эти двое скорпионов объединились не просто так, но углубляться в местную специфику скорпионоведения не было ни сил, ни желания.

Что до верблюдов, тут все было ясно – стоило первому скорпионы выбраться из-под земли, как корабли пустыни дружно рванули куда подальше.

Это, по идее, было серьезной проблемой, но я и не думал отправляться на их поиски.

Горячка боя прошла, и я почувствовал, что серьезно устал.

Выпитые зелья выступили в роли протеинового батончика, съеденного перед тренировкой, и сейчас, после окончания боя, жутко захотелось есть.

Пока мальчишки и Тирум потрошили гигантских членистоногих, я с жадностью уничтожал припасы Десена.

Казалось, мой желудок превратился в Черную дыру, и что бы я не съел, спустя пару минут брюхо начинало голодно урчать.

Параллельно с этим, я пытался разобраться с артефактами Десена.

Вот только из-за ксурова ошейника не мог не то что воспользоваться тем же самым Пространственным карманом, но даже банально понять, к чему он привязан.

С этим мог бы помочь Тирум, но я не горел желанием отдавать бедуину весь хабар Десена.

Будь я на месте Тирума, я бы, заполучив Пространственный карман, тут же бы сбежал, ну или попытался бы избавиться от неудобных попутчиков.

Но, насколько я ощущал эмоции бедуина, он окончательно утвердился в мысли, что я великий воин, случайно попавший под контроль Десена.

И даже несмотря на это, я не хотел доверяться воину.

Береженного и Бог бережёт.

К тому же, помимо плотно набитой сумки Десена, в нашем распоряжении оказались две сумки с едой и сухпайками, и, если повезет, верблюды.

Тирум отправился на их поиски, а мы с ребятами перенесли шатер за соседний бархан и с горем-пополам, его установили.

Затем вернулись, засыпали кровь стремительно нагревающимся песком и вернулись к шатру.

Пацаны остались дожидаться Тирума, а я завалился спать.

Тело ныло, безумно хотелось есть, в голове крутились сотни мыслей.

Про Эда и Сёму – такие отстраненно-холодные взгляды я видел у Воинов, прошедших не одну битву.

Про Интернат, в котором обучались пацаны – по какой такой учебной программе они учатся, раз пацаны ведут себя так, будто уже не раз попадали в рабство и убивали врагов.

Хотя, может быть дело в современных, хе-хе, компьютерных играх?

Думал о Рив, Оуте, Максе, своих одноклассниках и Ивановске…