Вспоминал Громова и Якова Ивановича, пытался взглянуть на происходящее со мной с и точки зрения. Пробовал смоделировать их реакцию и поступки…

Но так или иначе мысли возвращались к Порогу, к пустыне, к Тируму и к ксурову ошейнику. И каждый раз я видел, как разрываю его на две неровные половинки.

И эта картинка мне так нравилась, что я даже не заметил, в какой момент я провалился в сон.

***

— Михаил…

Просыпаться было тяжело.

Я словно всплывал со дна озера или моря, а склизкие лианы оплетали мои ноги, не давай добраться до поверхности.

— Михаил.

Голос доносился откуда-то сверху, и я стремился к нему словно верблюд к роднику.

— Михаил!

Вздрогнув всем телом, я открыл глаза и некоторое время бездумно смотрел перед собой.

— Ну ты и соня, — Эд покачал головой и протянул мне бурдюк с водой.

— Долго спал? — хрипло отозвался я, чувствуя сухость во рту.

Было такое ощущение, будто заснул после обеда, а проснулся на самом закате – тяжесть в глазах и в голове, слипшиеся веки, слабость во всем теле…

А ведь поначалу идея смешать все зелья казалась удачной.

— Два дня, — Сёма поджал губы. — Мы уже выпили почти всю воду. Надо двигаться дальше.

— Тирум?

— Не пришёл, — Эд покачал головой. — И вряд ли придет.

— Верблюды?

— Неа…

Я с трудом принял сидячее положение и поморщился от прострелившей голову боли.

С бедуином всё ясно – догнал верблюдов и увел их к Городу. Разумно… Зачем возвращаться к вооруженным рабам, если можно бросить их в пустыне?

— Сколько у нас воды?

— Было на два дневных перехода, — Эд посмотрел на опустевший бурдюк.

— Еда?

— Ты всё съел…

— Ясно.

Я потёр виски и покосился за спину Эда. Судя по всему вечерело.

— То есть мы сейчас в пяти дневных переходах от Города без еды и с одной флягой воды, так?

— Ещё мы нашли Пространственный карман Десена, — Эд криво усмехнулся. — Знать бы что нужно сделать с этим браслетом, чтобы получить доступ…

— С браслетом? — переспросил я.

— Ну да, — Эд кивнул. — Сёма немного чувствует магию.

— Это полезный навык, — на полном серьезе произнес я. — А где он?

— Ищет воду и охотится на ящериц и змей.

— Круто.

Я уже даже удивляться перестал обученности этих ребятишек.

Хм, а ведь действительно, я же мог тоже ловить змей, ведь я совершенно точно видел парочку! Глядишь, и не попался бы работороговцам…

Настроение тут же испортилось, но я волевым усилием отогнал плохие мысли.

Уныние – один из смертных грехов, а уж мне и вовсе позорно ему предаваться. Руки ноги целы, жив здоров и даже вновь ощущаю искорку внутренней силы.

Всё же, несмотря на отвратительное самочувствие, зелья помогли организму немного восстановиться.