— Спокойной ночи, ребят, — я завалился на постель, поскольку сегодня была моя очередь спать на мягком, — если повезет, завтра уже доберемся до центра.

Обычно перед сном мы успевали немного поболтать, а я ещё и некоторое время визуализировал Воинские техники типа Солнечного серпа, Дрожи земли и так далее, но сегодня…

Сегодня мы еле добрались до комнаты.

Глаза слипались, тело налилось тяжестью, и это было необычно и странно. Скользнула было мысль на всякий случай выпить Антидот, но додумать её я не успел.

Этот сон, в отличие от предыдущих, был какой-то влажный, тягучий и нервный, что ли?

Я без остановки падал в огромную бездонную черную яму, а сверху мерцал приятный жемчужный свет.

Вот только с каждым мгновением света становилось все меньше, а темнота всё гуще.

Будто кто-то стягивал на шее свитую из тьмы удавку или отрезал от света, или…

От осознания происходящего, я вздрогнул всем телом, стремительно полетел вниз и… раскрыл глаза.

— Смотри-ка, первый очнулся, — хмыкнул стоящий у изголовья убийца.

Почему убийца? Да потому что никто другой не будет в здравом уме одеваться в черный костюм, брать в руки стилет и вламываться в чужой номер?

Тело сработало на автомате.

Я крутанулся направо и, слетев с кровати, потянулся к убранному в Инвентарь клинку.

Не понял?!

— Что, не выходит? — замотанный в черное убийца усмехнулся и неожиданно резко прорычал. — А ну живо гони артефакт!

— Какой? — я потянулся рукой к шее и обнаружил там… ксуров ошейник.

— Не понял… — убийца удивленно выпучил глаза. — Это приказ! Раб, отдай мне артефакт, найденный тобой в пустыне!

— Аааа, — протянул я, чувствуя, как внутри разгорается жаркое пламя ярости. — Этот артефакт… Один момент. Кстати, ты один?

— Что? — казалось, мой новоиспеченный рабовладелец потерял дар речи. — Ты…

Судя по эмоциям этого типа, он действовал в одиночку, и это было все, что я хотел знать.

Взявшись за ошейник, я почувствовал, как по телу пробежала уже привычная судорога боли, но прошлый Михаил, истощенный жаждой и палящим солнцем, и нынешний – это две большие разницы.

К тому же, боль, которую я испытывал, касаясь статуи Дубровского, была в разы сильнее.

А ещё меня подпитывала дикая смесь кипящей внутри Силы, Воли и понимания, что Правда на моей стороне.

— Но это же…

Кранк!

Разорванный ошейник полетел на пол, а я, шагнув на кровать, с силой пнул незадачливому рабовладельцу в челюсть.

Чтобы этот фокус с ошейником прошел со мной ещё раз? Да щас!

Спрыгнув с кровати, я шагнул следом за вылетевшим в коридор бедолагой и, схватив его за грудки, втащил обратно в комнату.