Он почесал затылок.

— Я думал, раз ты мне рыбу дал, такую насыщенную энергией и вкусную, то и я отвечу не менее ценным напитком. Честный обмен.

Вот теперь все встало на свои места.

То, что для культиваторов пятого уровня было легким тоником, для моего второго уровня, да ещё и с помощью ведёрка…

И как я мог не почувствовать ощущение духовной силы в своём желудке. Или я его спутал с жаром от напитка и самой настойки?

Черт. Черт. Черт!

Я еще даже не усвоил всю энергию после прошлого прорыва на второй уровень. А теперь вдобавок получил порцию от третьего. Я сейчас реально взорвусь!

Нужно срочно стабилизировать энергию. Оглянулся по сторонам. До реки добежать не успею. Придется здесь.

Я вскочил на ноги, терпя головокружение и изо всех сил фокусируясь. Под ногами слишком мягкая почва, нужно что-то более устойчивое.

Взгляд упал на поваленный ствол. То что надо.

Взобрался на него, с трудом удерживая равновесие, а затем выпрямился.

Закрыл глаза. Вызвал визуализацию техники. Фигура практика появилась перед моим внутренним взором, плавно повторяя знакомые движения.

Я тут же представил, что воздух вокруг меня превратился в воду. Густую, плотную, окутывающую каждую часть тела.

И начал двигаться.

Руки медленно поднялись, описывая плавную дугу. Раз. Корпус повернулся, следуя за ними. Два. Ноги переступили, удерживая равновесие на узком стволе. Три.

— Ив! — голос Маркуса пробился через мой транс. — Ты чего? Это что ещё за танцы? Я ведь уже поверил, что дурь из тебя вышла! Ну блин, нормально же сидели…

* * *

Вечер накрыл поместье семьи Флоренс прохладой и тишиной. В саду, в беседке, увитой плющом, Амелия сидела перед холстом. Ее тонкие пальцы уверенно держали кисть, которая скользила по поверхности, оставляя изящные мазки.

Постепенно на холсте угадывались очертания лебедя, плывущего по спокойной воде пруда.

Рука девушки двигалась плавно. Рисование помогало ей успокоиться и привести мысли в порядок перед вечерней тренировкой. Сейчас, например, в ее памяти то и дело всплывали слова наставницы, сказанные перед отъездом из столицы.

«Амелия, прежде чем ступить на путь истинной культивации, тебе нужно разобраться с грузом прошлого. С долгами добродетели и обиды. Они как невидимые цепи, что сковывают каждого, кто стремится к силе. Пока не освободишься от них, они будут тянуть назад, мешая твоему совершенствованию».

С долгами обиды все было просто. Амелия не помнила, чтобы кто-то причинил ей зло, на которое бы она не ответила бы с подобающим ее статусу достоинством. Да и сама она ни на кого не держала зла.