Но долги добродетели… С этим было сложнее.

Она чувствовала нависающий над ней и огромный, словно гора, долг перед семьей. С малых лет ее растили в заботе, окружали роскошью, исполняли любые мечты. Как отплатить за всё это? Как вернуть долг за счастливую жизнь? Эти вопросы уже который день не давали ей покоя.

— Какой прекрасный лебедь, — раздался мягкий голос за спиной.

Амелия вздрогнула, чуть не смазав картину. Обернувшись, она увидела тетушку Изольду, что подошла к беседке по вымощенной камнем дорожке.

— Тетушка! — Амелия поспешно отложила кисть и поднялась, чтобы поклониться. — Прошу прощения, я не заметила вас сразу.

— Ничего, дитя мое, ничего, — Изольда вошла в беседку, ее шелковое платье тихо шуршало. — Это я должна извиняться, что прервала твою тренировку. Не хотела тебе мешать.

Она с восхищением посмотрела на Амелию.

— Ты главный талант семьи и нам очень повезло. Когда ты попадешь в секту Феникса семи добродетелей, вся семья в столице станет куда значимее. А ты сможешь достичь таких высот, о которых мне останется только мечтать.

— Тетушка, вы слишком добры ко мне, — Амелия опустила глаза. — Рисование просто помогает мне успокоить ум перед культивацией. Вы не помешали моей тренировке, так что всё в порядке.

Изольда приблизилась, не отводя взгляда от рисунка. Лебедь выходил удивительно красивым, каждое перышко будто оживало под точным штрихом.

— Сколько у тебя осталось времени? — спросила она между делом.

— Возможно, пару месяцев, не больше. Потом моя наставница прибудет сюда за мной.

Изольда тяжело вздохнула.

— Жаль, что так мало. Я хотела бы побыть с тобой подольше, но раз наставница так решила, спорить не стану.

Она помолчала, будто что-то вспоминая.

— Ах, да. Ты передала мое послание тому мальчику?

Амелия слегка нахмурилась.

— Да, тетушка. Я сообщила Иву, что он должен явиться через десять дней для обучения вашего повара. Он обязательно придет. Уж очень он хочет купить тот дом.

— Вот и отлично, — Изольда улыбнулась. — Что ж, не буду больше тебе мешать.

Она развернулась и покинула беседку, оставив за собой легкий шлейф дорогих духов.

Амелия осталась одна.

Она взяла кисть и попыталась сосредоточиться на лебеде. Ей осталось дорисовать самую сложную часть птицы, её глаза. Амелия очистила разум и приступила к тонкой работе.

Ее рука уверенно и плавно водила кистью, однако сколько бы девушка ни пыталась на протяжении процесса самоуверенный взгляд мальчишки никак не уходил из головы. Прямой, дерзкий. Он не соответствовал его положению.

Амелия поморщилась, мысленно силясь избавиться от неприятного образа.