Рид принялся с интересом обнюхивать массивные ворота. Я же разглядывал ухоженный сад за оградой и прикидывал, сколько времени займет обучение местного повара.

Вскоре калитка снова открылась. На пороге стояла служанка, а рядом с ней парень в сером халате. Причесан так, словно его питбуль вылизал, а на лице застыло выражение легкой скуки. Судя по одежде и рукам, младший помощник повара.

Он смерил меня оценивающим взглядом с головы до ног, задержавшись на моей простой одежде, плетёной корзине и морде, которые я держал в руке.

— Это и есть тот самый… учитель? — недоверчиво переспросил он у служанки. — Ему же лет шестнадцать.

— Госпожа Изольда сказала, что это он, — подтвердила служанка

Помощник тяжело вздохнул. Вид у него был такой печальный, словно только сама мысль о том, что ему придётся со мной возиться, уже утомила его до предела.

— Ладно, заходи давай. Только зверя своего снаружи оставь.

Он уже собрался впустить меня, вот только я не двинулся с места.

— Рида тут не оставлю, он идет со мной.

Помощник удивленно приподнял бровь.

— На кухню с животными нельзя. Таковы правила.

— На кухню он и не пойдет, пусть подождёт в саду. Но тут, на улице, я его не брошу. Или заходим в поместье вместе или никто, — я посмотрел ему в глаза. — И тогда можешь сам объяснять госпоже Изольде, почему обучение ее столичного повара так и не началось.

На лице помощника отразилась борьба. Брови насупились, на лбу появились складки. С одной стороны, ему явно не хотелось уступать какому-то деревенскому оборванцу. С другой, он не мог не исполнить распоряжения госпожи Изольды.

Помощник повара бросил на Рида еще один недовольный взгляд и махнул рукой.

— Хорошо. Пусть кот ждет в саду, но если он что-нибудь испортит…

— Он культурнее многих людей, — заверил его.

Рид прислал мне образ, как он смиренно лежит в теньке.

Мы вошли в поместье. Я показал Риду на пруд с золотыми рыбками, и кот, окинув помощника повара взглядом бывалого аристократа, вальяжно направился к указанному месту.

Помощник проводил меня через сад к заднему двору, где находился служебный вход на кухню. Перед самой дверью он остановился и, указав на грязную тряпку, лежавшую у порога, бросил:

— Вытри ноги. Нечего тащить на кухню уличную грязь.

Я не стал с ним спорить из-за таких мелочей, но грязная тряпка на входе меня покоробила. Убедившись, что моя обувь чиста, помощник наконец впустил меня внутрь.

Кухня оказалась просторной и на удивление хорошо оборудованной. Медные кастрюли и сковороды, начищенные до блеска, сияли чистотой. Вдоль стен тянулись длинные дубовые столы, а в углу возвышалась огромная печь, от которой исходило приятное тепло.