Как только встал за стол, Антуан не удержался от очередной шпильки.

— Надеюсь, ты хотя бы нож держать умеешь, «учитель»?

Я усмехнулся и спокойно посмотрел ему в глаза. Вместо ответа, не отводя взгляда, вытянул руку вправо и легким движением кисти подбросил нож.

Клинок взлетел вверх, вращаясь с бешеной скоростью. Даже не смотря на него, точно знал, что где-то там он превратился в серебристое, размытое пятно. А затем, достиг верхней точки и начал падать, все так же быстро вращаясь.

Помощники ахнули. Ведр даже вскрикнул, прикрыв рот рукой. Они с ужасом смотрели на падающий нож.

— Он же распорет ему руку, — вскрикнул один из них.

Я же стоял спокойно, продолжая смотреть в глаза Антуану.

В последний момент, когда острие было в паре сантиметров от ладони, чуть изменил положение кисти. Рукоять сама легла в руку, а пальцы легко её обхватили.

Тишина.

Я приподнял бровь, глядя на ошарашенного Антуана. Еще какие-либо вопросы? Вопросов не было.

Все молчали.

— Итак, приступим.

Я положил на доску тушку духовного фазана и начал проводить мастер-класс. Руки двигались с отточенной скоростью и точностью. Нож буквально порхал, отделяя мясо от костей, снимая кожу и вырезая суставы. Я комментировал каждое своё действие, объясняя Антуану и его помощникам тонкости техники французской разделки.

— Главное здесь не сила, а точность, — говорил, делая очередной элегантный разрез. — Нужно чувствовать, где проходит сустав, где крепится мышца. Ваш нож должен идти сам, без усилий.

Поначалу презиравшие меня помощники теперь не отрывали глаз от моих рук. Удивление на их лицах сменялось изумлением. Антуан стоял как вкопанный. Да. Такую технику местный повар-культиватор явно видел впервые.

Вскоре я закончил с первым фазаном и отложил нож. Перед Антуаном лежали идеально разделанные части птицы.

— Сегодня ты должен освоить эти движения, — сказал ему. — А завтра мы перейдем к отработке скорости.

Антуан сглотнул. С каким-то трепетом посмотрел на идеально разделанную птицу, потом на меня. В его глазах больше не было высокомерия. Я даже не знаю как это назвать, наверное это была смесь шока, осознания собственной гордыни и смирение. Ну или уважение, карась его знает.

Он взял нож. Его пальцы заметно дрожали. Положил на доску новую тушку и, стараясь повторить мои движения, приступил к работе. Первые попытки вышли неуклюжими. Лезвие скользило слишком глубоко, мышцы рвались, суставы не поддавались.

Я наблюдал молча, давая ему время.

Нож в его руках двигался медленно, будто сопротивлялся. Но повар оказался упорным. С каждым разрезом движения становились точнее, а линии реза чище. Помощники, что раньше хихикали надо мной, теперь молча следили за работой своего шефа.