— Из этой пустой, грязной рыбы невозможно приготовить ничего достойного, — процедил он сквозь зубы.

— Повар, который судит о блюде, даже не попробовав его уже проиграл, — спокойно ответил на его выпад.

Антуан нахмурился, но промолчал. Он взял вилку, с сомнением подцепил кусочек рыбы без соуса и, морщась, отправил его в рот.

ХРУМ!

Звук получился таким громким и отчетливым, что его услышали даже помощники, стоявшие в другом конце кухни.

Глаза Антуана расширились. Он замер, перестав жевать. На его лице отразилось неподдельное изумление. Он недоверчиво взял второй кусочек.

Снова оглушительный хруст.

Он медленно прожевал, проглотил и ошарашенно посмотрел на меня.

— Как… — начал он, но слова застряли у него в горле. — Оно… оно хрустящее снаружи, но такое нежное, сочное внутри. Панировка не жирная, а рыба… она просто тает во рту. Я никогда… никогда не ел ничего подобного. И в ней столько энергии? Невозможно.

Я равнодушно пожал плечами.

— Так что там насчет нашего пари?

Антуан словно очнулся. На миг выражение его лица стало растерянным, но он быстро привел себя в норму.

Он полез в карман своего белоснежного халата, достал серебряную монету и вежливо протянул ее мне.

— Ты победил, — признал он. В голосе Антуана больше не осталось ни капли высокомерия. — Прошу, подожди немного. Мне нужно накрыть обед для госпожи. После этого мы продолжим обучение.

— Хорошо, — я кивнул, принимая от него монету. — Подожду в саду. Проверю, как там мой кот.

Вышел из кухни, оставив Антуана и его ошарашенных помощников наедине с моей скромной рыбкой.

* * *

Ив вышел из кухни. Помощники, Жан и Люк, уже сервировали на серебряный поднос главное блюдо. Рагу из языка лазурного оленя с перламутровым бульоном. Аромат был изысканным, дорогим, но он казался блеклым и невыразительным по сравнению с тем простым и удивительным вкусом, что остался после рыбы Ива.

Антуан смотрел в дверной проем, за которым скрылся этот странный мальчишка. Его разум был в полном смятении.

Он, Антуан Кен Доби, только что проиграл пари какому-то деревенскому подростку. И проиграл не в сложной технике, не в изысканности ингредиентов. Он проиграл в самом простом блюде.

Мальчишка приготовил ее из самой дешевой, «мусорной» рыбы. Но в ней отчетливо чувствовалась энергия, а вкус… этот вкус превосходил все, что Антуан когда-либо пробовал. Он был нежным и неповторимым. Хрустящая, невесомая панировка и нежнейшее, тающее во рту филе. Как? Как ему это удалось?

Этот мальчик был так юн, но владел ножом с виртуозностью фехтовальщика и готовил на уровне, который соперничал бы со многими седовласыми мастерами столицы. В голове Антуана это никак не укладывалось. Разве что… разве что этот юноша был гением. Настоящим гением, одаренным самими небесами.