До него дошло произошедшее.

Мясник встряхнул головой и с остервенением набросился на свою тушу. Тесак замелькал с отчаянной яростью. Он рубил кости, разрывал мясо, напрочь забыв об аккуратности. Его движения стали судорожными, неровными.

Толпа молчала. Все смотрели то на него, то на юного победителя.

Наконец, тяжело дыша, Грегор отбросил тесак. Птица лежала разделанной. Пятнадцать кусков нагроможденных в одну уродливую кучу. Он тяжело дышал и опирался на прилавок. Пот стекал по его красному лицу. Изольда поморщилась. Какое отталкивающее зрелище.

Изольда вернула себе хладнокровие и здравомыслие.

— Пусть мальчик и быстр, но скорость в таком деле может лишь навредить. Я видела достаточно поспешной работы неумелых поваров и их отвратительную готовку, — скептически сказала она.

— Истинно глаголите, госпожа Изольда. Но раз уж мы согласились быть судьями, давай все-таки осмотрим работу соревнующихся, — улыбнулся староста Элрик и поднялся первым.

Изольда последовала за ним к прилавку, держа веер перед лицом. Запах сырого мяса и пота действовал ей на нервы.

Робин, этот неотёсанный охотник, уже опередил ее. Он ощупывал куски птицы своими грязными, мозолистыми руками.

— Хоть Ив сработал быстрее, но я все же отдаю свой голос за Грегора. Его работа выглядит более надежной, — торжественно озвучил он свой вердикт.

Более надежной? Изольда скривилась. Что это значит применительно к разделке птицы? Бред какой-то.

Всем было кристально ясно, что он подсуживал Грегору. Местное братство для деревенских охотников намного важнее любого качества и результата.

Счет стал 1:0 в пользу мясника.

Настала ее очередь. Изольда приблизилась к прилавку, оценивая разделку одним лишь скользящим взглядом. Работа Грегора выглядела как обычно. Рваные края. Осколки костей торчали из кусков мяса. Кожа местами разорвана тесаком.

— Приемлемо для деревенского рынка, но не более того. Для готовки угощения своим гостям, я такое бы точно покупать не стала, — брезгливо озвучила она.

Далее перешла к работе мальчишки. Она взяла одну из частей его фазана двумя пальцами, стараясь минимизировать контакт с мясом. Осмотрела срез. Ровный. Чистый. Ни единого осколка кости. Мясо отделено от сустава без повреждений.

Ее глаза расширились.

Не веря себе она взяла следующий кусок. Потом еще один. С каждой частью ее скептицизм слабел, уступая место нарастающему удивлению.

Сколько бы она ни осматривала, она не могла найти изъяна ни в одной части.

Каждый срез был выверен до мелочей. Кожа осталась целой, суставы разъединены превосходно будто к ним ножом вовсе не прикасались, а грудка нарезана ровными пластами, будто сама по себе так и была.