Грегор разделывал птицу грубо. Он кромсал её тесаком не особо заботясь о точности и красоте. Его метод был прост для торговли. Разрубил на куски. Взвесил. Продал.

Но это было варварство, а не разделка.

Нужно понимать структуру. Знать, где кости соединяются через суставы, где пролегают сухожилия, как устроены мышечные волокна. Хороший повар не разрубал птицу топором. Он разбирал ее, как хирург, используя естественную анатомию.

Прокрутив в голове несколько вариантов, я решил остановиться на классическом Французском способе. Думаю, он лучше всего здесь подойдет, только в видоизмененной версии с разделкой на пятнадцать частей. Два крыла. Два бедра. Две голени. Две части грудки. Спинка. Шея. Четыре куска с каркаса и отдельно хвостовой отруб. Элегантно и быстро.

Я положил тушу на спину. Пальцы сами нашли сустав, соединяющий крыло с грудной клеткой. Легкое надавливание. Вот он. Кончик ножа вошел точно в хрящ, и знакомое ощущение податливой ткани отозвалось в запястье. Поворот. Хруст. Крыло отделилось.

Две секунды.

Второе крыло. Еще две.

Перевернул тушу. Бедренный сустав откликнулся под пальцами, словно приглашая лезвие. Нож скользнул между костями. Легкий поворот, и бедро уже в руке.

Второе бедро.

Руки двигались сами, будто вспоминая старую, давно разученную мелодию. Годы опыта проснулись в каждом движении. Тысячи разделанных тушек. Утки, куры, гуси, индейки.

Я мог бы делать это с закрытыми глазами, полагаясь только на прикосновение и звук. Нож становился продолжением руки, а птица под моими пальцами превращалась в аккуратные части, каждая из которых выглядела так, будто ее можно сразу подать на стол.

Скорость нарастала естественно, без спешки. Лезвие находило суставы само. Хрящи разделялись почти без усилия, сухожилия поддавались одним движением. Каждый разрез ложился точно, оставляя чистые края. От ножа пахло металлом и едва уловимой свежестью сырого мяса.

Шум толпы на фоне начал стихать.

— Смотрите… он догоняет.

— Как он так быстро?

Мир сузился. Осталась только разделочная доска, теплое дерево под ладонью, нож и птица. Остальное растаяло. Я просто отделял части, одну за другой, позволяя рукам работать…

* * *

Изольда наблюдала за происходящим с привычным чувством превосходства. Эти рыночные разборки были низменным зрелищем, недостойным ее внимания, но скука деревенской жизни и отдыха подтолкнула ее согласиться на роль судьи.

К тому же Грегор снабжал ее кухню отличным мясом уже много лет. Его победа предрешена.

Изольда скрестила руки на груди, наблюдая за дуэлью с едва заметной усмешкой. Мальчишка уже проиграл, просто сам об этом не знал.