Я двинулся к выходу из святилища.

Пологи предков больше не существовали, так как Даэгон пожертвовал их энергию на моё Море. Поэтому теперь вместо мерцающих стен зияли обычные арочные проёмы. Шесть залов подряд, мимо пустых фресок, с которых золотистое свечение давно сошло, оставив безжизненный серый камень. Впрочем, своим новым зрением я видел, что часть золотистых искорок впитывается стенами, неторопливо формируя тончайшую сеть.

Барьер святилища на входе распахнулся, стоило коснуться его жетоном, и я оказался в купольном зале. АктивировалГлубоководного Ныряльщика и осмотрелся. К моей радости и большому удивлению, на дне лежал никем не тронутый огромный мега-крокодил.

Исполинская туша крокодила занимала четверть зала. Бронированные пластины на спине потускнели, но внутри, под толщей мёртвой плоти, мой «Духовный Кулинар» фиксировал плотное свечение остаточной энергии.

Мясо, кости, возможно ядро, если у этой зверюги оно успело сформироваться. Месяцы на холодном дне не повредили тушу: духовная энергия такой концентрации работала для неё консервантом.

Я завис в воде над левым боком монстра и провёл ладонью вдоль пластин. Фон энергии здесь был гуще, чем у чего бы то ни было, с чем я до этого сталкивался.

Эх. Грех оставлять такой ресурс на дне.

А значит, перед возвращением на поверхность мне нужно выполнить ещё одно дело.

* * *

Марен проснулась от того, что вода добралась до рёбер.

Тело за ночь попыталось собрать остатки духовной энергии, и оковы на запястьях тут же забрали всё, сверкнув голубым. Привычный обмен: сон за пустоту. Марен давно перестала считать, сколько раз просыпалась от этого ощущения, когда тепло, едва накопившееся в каналах, утекает в холодный металл.

Чулан на сваях раскачивался на волне. Три шага в длину, два в ширину, деревянная клетка, затопленная по пояс. Сквозь щели сочился серый свет, и по нему Марен определила время. Около часа до восхода.

На лавке напротив сидел Герхард. Спиной к стене, культя правой руки на колене, перетянутая грязной тряпкой. Крюк забрали вместе с гарпуном. Деревяшка ниже колена разбухла от воды, ремни врезались в культю так, что кожа по краям побелела.

Единственный серый глаз смотрел в щель между досками, туда, где угадывалась полоска неба.

— Дед.

Герхард перевёл на неё взгляд.

— Если бы я не привела его в поселение…

— Тогда я бы сдох через зиму от голода, а ты через две, — сухо оборвал Герхард. — Парень оплатил долг. Накормил так, что старые каналы ожили впервые за двенадцать лет. Дал тебе два уровня за одну тарелку. Жалеть тут не о чем.