силы в том, как его освещают средства массовой информации, и зависимое тем самым от самоцензуры, на которую идут выпуски новостей, чтобы не превращаться в телемарафон. Несмотря на это – движение скорее луддитское, чем блудливое, черпающее свои истоки в неподдельном отчаянии, но не дотягивающее до утопии, которую закрывают многоэтажки на горизонте. Движение, которое не могут понять социологи, журналисты и даже некоторые из революционеров, потому что оно не поддаётся готовым и проверенным теориям, которыми они привыкли объяснять общественные движения: ни социологический анализ, ни изучение его классового состава не помогают описать его специфику. Дело в том, что в этих беспорядках участвуют не поддающиеся классификации плебеи, протестующие массы, существование которых свелось к голой жизни. У них ещё не появилось другого языка, кроме того, который состоит из жестов разрушения. Не нужно себя обманывать – в повседневной жизни многие из них отвратительны: некоторые отупели от религии, разум других помутился от свободы потребления; приверженцы мужских ценностей, чувствующие своё единство с сильными мира сего посредством идиотского культа спорта (иногда беспорядки прекращались на время трансляции футбольных матчей), часто мерзко себя ведущие по отношению к женщинам (отсутствие которых в рядах протестующих свидетельствует о недопустимо ограниченном характере беспорядков), – нет, им не быть нашими друзьями. Их бунт интереснее их самих. Даже в своих противоречиях они отражают мрачную и мстительную сторону слишком долго подавлявшегося общественного бессознательного, олицетворением которой раньше виделись «отбросы общества». Но чтобы не впасть в нищету с новой силой, им нужно будет сделать выводы из этого опыта и обрести ясность ума. Во-первых, они сами могли убедиться в авторитарном характере имамов и ислама, дополняющих, как и всякая религия, полицию; им ещё предстоит избавиться от пуританской и мачистской морали во всех её проявлениях, чтобы в будущем женщины активно присоединялись к ним на равных правах, как керосинщицы во времена Коммуны; им нужно также покончить и с бессмысленным соперничеством банд между собой, которое привязывает их к своей территории и лишает размаха наступательных действий; наконец, им стоит научиться выбирать для своих атак в большей степени политические цели. В обществе, где потеряли свою силу все существовавшие ранее формы принадлежности и связанное с ними сознание, такие события свидетельствуют о стремительном и сметающем всё на своём пути