во всем мире смертельный приговор Сакко и Ванцетти, ни к чему не привело. Нет у нас никаких гарантий и того, что Тао, отданный на произвол военного трибунала и судилища мандаринов, ещё жив. Лучшей прелюдии к венсенской выставке в 1931 году придумать сложно. Идея колониального разбоя (слово яркое, но, увы, недостаточно сильное) зародилась в XIX веке, но как и многие другие, пока не получила широкого распространения. Мы воспользовались деньгами, которых у нас оказалось в избытке, чтобы послать в Африку и Азию корабли, лопаты и мотыги, благодаря чему там стало возможно заработать себе на жизнь, и это жалованье мы теперь охотно представляем как подарок туземцам. Чего же более естественного, говорим мы, если труд этих миллионов новых рабов в свою очередь одарил нас золотыми горами, осевшими в подвалах Банка Франции? Но то, что столь чудовищный обмен основан на принудительной (да пусть бы даже и свободной) работе, что люди, чьи нравы мы пытаемся узнать при помощи редко когда бескорыстных свидетельств и которых позволительно считать менее развращёнными, чем мы сами (и это ещё мягко сказано) – а скорее так и знающими больше нашего об истинном предназначении рода человеческого, познания, любви и счастья, – люди, от которых нас отличает лишь статус белых (мы называем их цветными, тогда как сами мы поразительно бесцветны), в 1914 году под стальной пятой европейской металлургии надрывали животы во имя едва заметного надгробного памятника на братской могиле (и это, если не изменяет память, было идеей Франции , отвечало расчётам Франции ) – так вот, всё это позволяет нам по‑своему отметить торжественное открытие Колониальной выставки, заклеймив всех ревнителей подобного промысла как низменных стервятников. Но что такое лишняя пляска смерти для всяких там Лиотэ 3 , Дюменилей 4 , Думеров 5 , заправляющих делами в сегодняшней Франции с её задранными в канкане крахмальными юбками?! Так, несколько дней назад на парижской улице нам довелось видеть новёхонький – ещё не разорванный – плакат, где ответственным за резню в Индокитае называли Жака Дорио 6 . Догма неприкосновенности национальной территории, к которой апеллируют для придания этим убийствам морального оправдания, основывается на игре слов, которая не позволяет забыть о том, что в колониях – территориях заморских – не проходит и недели без очередной расправы. Присутствие на торжественной трибуне в ходе открытия Колониальной выставки президента Республики, императора Аннама, архиепископа Парижского и многочисленных чинуш