снимает кажущееся противоречие: если подчиняться диктату логики, мы обязаны испытывать к объекту наших чувств или любовь , или ненависть . Но противоречие нужно только для Пользы – в любви его не существует, как нет его и в грёзе. Мы, выходцы из цветной французской буржуазии – одного из самых печальных явлений на свете, – раз и навсегда заявляем в лицо трупам, переполняющим наши администрации, правительство, парламент, промышленность, торговлю и считающим нас предателями буржуазного класса: мы намерены как можно дальше идти по пути такого предательства. Мы плюём на всё, что вы любите и почитаете, на то, что питает вас и доставляет вам радость. И мы готовы приветствовать в наших рядах всех, кто стоит на тех же позициях, кем бы они ни были [7] . Этьен Леро, Телюс Леро, Рене Мениль, Жюль-Марсель Монеро, Мишель Пилотен, Морис-Сабас Китман, Огюст Тезе, Пьер Йойот Смертоносный гуманитаризм На протяжении веков солдаты, священники и бюрократы империализма в исступлении мародёрства, произвола и убийств, поставленных на промышленную основу, безнаказанно жирели и наживались на цветных расах. Теперь настал черед демагогов с их фальшивым либерализмом. Но сегодняшний пролетариат, в метрополии и в колониях, уже не одурачить цветистыми фразами: он ясно различает конечную цель, каковой остаётся всегдашняя эксплуатация масс во имя наживы кучки поработителей. Теперь же эти поработители, понимая, что дни их сочтены, и видя в мировом кризисе провозвестник краха всей своей системы, отступают на запасной плацдарм – евангелие милосердия, на самом же деле более чем когда‑либо полагаясь на привычные методы кровопролития для насаждения своей тирании. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы прочесть меж строк новостей, в печати или на экране: бригады смерти, линчевание негров в Америке, белая напасть, опустошающая города и деревни как в парламентских монархиях, так и в буржуазных республиках. Война, надёжный рецепт истребления колоний, получает новый импульс во имя «умиротворения». Франция может гордиться тем, что запустила в оборот этот Богом посланный эвфемизм, одновременно в корчах пацифизма отправив своих верных и испытанных головорезов с наказом грабить все те далёкие и беззащитные народы, от которых междоусобная капиталистическая бойня до поры до времени отвлекала её внимание. Самая возмутительная из таких войн – против племенных народов Рифа в 1925 году 1 – побудила ряд интеллектуалов, не чурающихся милитаристских авантюр, встать заодно с палачами ура-патриотизма и капитала. В