– Не получилось, – процедил Сэро, начиная злиться.
– Не захотел?
– Не смог.
– Ой ли? Какой опрометчивый промах! – вкрадчиво, еле сдерживаясь от сарказма, приметил отличник, уже открыто веселясь с комизма ситуации и ребячества родного брата.
– Так, знаешь что, братэлло?! – психанул красавец, приподнявшись с пола на локтях. – Катись-ка колбаской отсюдова со своими расспросами, пока я тебе шею не намылил! Доставучий, хуже плешивых бабок на лавочках у зассанных подъездов! Пошёл вон! Всё тело из-за тебя болит! Лучше поесть приготовь! Да повкуснее! Я жрать хочу, в конце концов!
– Ух ты пух ты! – передразнил его, задорно расхохотавшись, Имир. – Капитулирую не глядя! А ты дерзкий из позиции лёжа, смотрю!
– Чеши на кухню, сказал! – рявкнул Сэро. – Слава яйцам верблюжьим! Господь меня услышал! Крещусь левой ногой от счастья!
– Это ты молодец! Держи хвост пистолетом и не болей! – поворачивая за угол, напоследок выкрикнул отличник.
Повеса хотел проорать что-нибудь едкое в ответ, но передумал. Он снова лёг на расстеленное одеяло и задумчиво уставился в потолок, восстановив в памяти все события четырёхлетней давности до конца. Вспомнил, как за месяц до переезда быстро вернулся на ринг, убрал в спаррингах конкурентов, чтобы схватиться за первенство с поверившим в себя Удальцовым Виктором да провернуть в пылу схватки запрещённый приём.
Ибрагимов потерял первое место. Его выгнали из спортшколы, но мальчику было глубоко наплевать – он знал, что вывих предплечья ведущей руки, который получил Витёк при падении, будет возвращаться каждый раз при малейшей нагрузке, делая блондина на всю оставшуюся жизнь недееспособным.
Сэро мстительно усмехнулся. Ему было не жалко и Веронику. Повеса до сих пор люто её ненавидел и ни капли не стыдился того, что именно он виновник случившегося с девочкой пасмурным октябрьским вечером.
Имир, помешивая жаркое, поглядывал из окна на валявшегося под навесом брата. Размышлял, что и Сэро, и Люба неправы в равной степени, так как не услышали друг друга и смотрели на конфуз с англичанкой под разными углами. Но больше всего отличника волновало то, что в неразберихе чужих чувств больше всего переживаний достаётся ему самому.
Глава 19
– Фу, блин!!! Пшла прочь! – Наталья отмахнулась от пчелы, близко подлетевшей к её густо накрашенному лицу. – Я что тебе, мёдом намазана?!
Люба улыбнулась. Девочки шли по центральной Набережной, освещённой горячим воскресным солнцем. Ивы, росшие вдоль берега, распустили почки. Вокруг пахло свежей древесной смолой, пыльцой и ароматом зацветших нарциссов.