Понурая тихоня, шмыгнув носом, пролепетала «спасибо» и нерешительно пошла прочь. А Тимон, едва работяги повернулись к нему для серьёзного внушения, только и успел увидеть за их мощными плечами да бычьими шеями, как Поспелова мигом вытерла слёзы, мстительно улыбнулась ему, скорчив злорадную глумливую физиономию, издевательски высунула язык и, показав напоследок однокласснику фак, подпрыгивая от удовольствия, скрылась за поворотом, с насмешкой послав шатену напоследок быстрый воздушный поцелуй.
Глава 20
Когда-то давным-давно первые поселенцы обустроили старое кладбище на краю молодой станицы. С тех времён станица значительно разрослась, превратилась в небольшой город, а погост оказался окружён домами, построенными позже за его пределами.
С двух сторон его шла оживлённая асфальтированная дорога, но шум машин слышался только у самой ограды. Стоило же уйти вглубь территории – и человека поглощала почтительная гнетущая тишина. Её нарушали деревья, шумевшие в ветреные дни, да вороны с сороками.
Люба, сидя на скамейке, разглядывала обрушившийся неподалёку ствол сосны, переломавший несколько мраморных памятников, попавшихся ему при падении на пути к могильной земле.
– Я здесь, если честно, редко чувствую себя спокойно, – поделилась девушка, нарушив усталое молчание.
– Почему? – откликнулся куривший Денис, задумавшийся о своём.
– Карканье угнетает. Будто попадаю из внешнего мира в другой, что вырывает почву из-под ног.
Коробкин непонимающе пожал плечами.
– Не знаю, Люба… Мне здесь хорошо. Всегда чувствовал себя на кладбище нормально.
– Я в курсе. Даже спать умудрялся! А мне вечно тревожно.
– Мёртвых боишься?
– Скорее, постоянно ощущаю чьё-то незримое присутствие. Поэтому с почтением отношусь к погосту. Сорвать ветку с дерева или цветок с могилки, усесться на надгробие – сохрани Боже! Святотатство – переться сюда с бухлом, ржать и дурачиться.
Шатен улыбнулся.
– Мёртвым всё равно.
– Не всё равно! Брать отсюда ничего нельзя! Мёртвых не тревожат. Их мир – не наш. И переходить из-за глупости или бравады эту грань крайне опасно! – запротестовала испугавшаяся Поспелова.
– Конечно, нельзя, не спорю. Тоже в какой-то мере верю. Всё, что растёт на этой земле, принадлежит мёртвым. Но, на мой взгляд, умершим пофигу, зачем ты приплёлся к ним на могилы. Главное, пришёл, сидишь, навестил – и этого достаточно. А причина твоего прихода уже вторична – по глупости или скорбишь… Все мы рано или поздно в земле будем.
Коробкин встал с лавочки, потянулся уставшим от работы телом и осмотрелся.
Станичники готовились к Пасхе и поминальным дням, вычищали надгробия своих близких: красили оградки вокруг клочка семейной кладбищенской земли, столики и скамейки, белили деревья, мыли памятники, пололи, садили цветы. Школьники припёрлись сюда, по меркам местных, довольно поздно: к четырём вечера (вечернее время для посещения захоронений считалось нечистым) – и трудились уже в малом да редком окружении запоздалых горожан.