Глава 12
Люба, укрывшись за густым кустом шиповника, ждала уже больше часа. Набережная была пуста, лишь редкие прохожие иногда отвлекали школьницу от тяжёлых дум.
За прошедшую неделю, начиная с понедельника, она не видела Сэро ни разу – как бы ни сторожила в столовой, у школьного туалета, ни выглядывала в коридорной толпе.
В 10 «А» болтали, что Алина Мстиславовна уволена, Сэро уже выгнали из школы, а Имир остаётся под вопросом, потому что без брата учиться здесь не будет. Уроки английского опять оказались на вакансии, замещать было некому.
– Не верю, что он влюбился в размалёванную корову! – категорично высказывалась Камилла всякий раз, когда базар в классе вновь начинал крутиться вокруг интрижки повесы с молоденькой англичанкой. – И вообще из-за такой ерунды не отчисляют!
– Ерунды?! – возмутилась Нина Гончаренко. – Устроили порно прямо в кабинете, возле окна! А я, между прочим, за той партой сижу! Дрянь какая!
– То, что устроили порно, ещё собака надвое сбрехала! – нашлась Виноградова. – Делать нечего грымзе-трудовичке, как из окна чужой кекс палить! И ты посмотри-ка – углядела! Как мы в седьмом классе просили крой перепроверить, так она с полуметра без очков не могла, а тут через десятки метров да кучу стёкол усекла, что творится, да ещё и в лицо узнала! Может, это муж Алины Мстиславовны был! Заехал к жёнушке проведать, вот и понеслось…
– Фу, Камилла! Что ты мелешь?!
– А чего ты фукаешь, Лёвочкина?! Как маленькая, ей богу! Повторюсь ещё раз для тех, кто глуховат и туповат: совершеннолетняя – Алина-тварина, а значит, она Ибрагимова и совратила, а не наоборот!
– Расскажи это всем курицам, что за цыганом по станице бегают! – рассмеялся Тимофей. – Кто кого совращает, ага!
– Мне нет дела до тупых дур! – заносчиво вздёрнула нос Камилла. – Я сужу по себе. Разве меня можно обвести вокруг пальца?!
– Никак нет! – живо откликнулся Сысоев, получив от брюнетки поощрительную улыбку.
«Ничего не понимаю, – переживала Поспелова, сидя на лавочке за кустом шиповника. – Неужели я настолько некрасивая? Неинтересная? Глупая? Даже у замужней учительницы за тридцать есть шанс понравиться Сэро, но не у меня. Со мной можно лишь болтать, получается? Затыкать мною свободное время, когда скучно и не знаешь, куда деться? Зачем я задаю себе эти вопросы? Ведь знаю ответы: страшила и серая мышь, в которой нет ничего женственного. Так было, сколько себя помню. В классе никто не хочет садиться рядом, даже девочки. Кроме Лыткиной – и то она снова переобуется, если братья уйдут из школы. В актовом зале, в ДК, в ДДТ мальчишки присаживаются возле любой девчонки, шутят, знакомятся. Только не возле меня. Только не со мной. Обходят за километры, едва попадаю в поле их зрения. Не зря мама говорит, что мне не место возле красивых девушек, потому что как бельмо на глазу. Неприятное, что отвернуться быстрее хочется! Сколько она давала понять, что я уродина, у которой шанс выйти замуж ниже плинтуса! И Катька говорила классе в шестом-седьмом, что на мне женится только очень хороший человек. Видимо, такой, что возьмёт в жёны из жалости. Какое же я ничтожество!»