Коробкин, вволю наблюдавший за хваткостью повесы, знал, что тормозить нельзя, иначе момент будет упущен. Высокая трава схоронила все шалости подростков перед самым рассветом.
Это было до чёртиков примитивно и неуклюже, без капли любви, слепленное из детского любопытства. Юноша запомнил подруг: и Виту, и Таню – девочек из таких же неблагополучных семей, как и он сам. Обеих он знал до сих пор и не забывал при встрече здороваться. С Витой после Денис ещё несколько раз встречался, а затем их отношения сократились до обмена элементарными, ничего не значащими фразами. Таня в прошлом году забеременела, вышла впопыхах замуж за обрюхатившего её незадачливого ровесника и недавно родила – Коробкин видел её на рынке с коляской.
Шатен вздохнул, посмотрел в окно на серебряную Луну и опять вернулся мыслями к Любе. Каков бы был его первый раз, если бы случился с ней?
Юноша грустно усмехнулся с этой наивной мысли. Поспелова, эта воспитанная хорошенькая библиотечная девочка, никогда бы ни при каких условиях не попалась той поздней ночью в тёмном парке ни шатену, ни повесе. А если б и попалась, ни за что бы не пошла за Коробкиным в высокую густую траву. То, что ему удалось вообще в своей хреновой жизни встретить такую девушку, был для него крайне удивительным, но счастливым стечением обстоятельств.
«Иногда, если отказываешься от ответной пакости другу, когда-то некрасиво поступившему с тобой, от зависти, от мести, жизнь поворачивается немного иначе. Даже удивить может», – подумал Денис, вспомнил о спонтанной размолвке Ибрагимова и Поспеловой да ещё раз позабавился с их обоюдной строптивости и неожиданных поворотов судьбы.
Глава 21
Стараясь оборачиваться незаметно, Поспелова, щуря глаза от злорадного удовольствия и едва сдерживая счастливую улыбку, разглядывала сидевшего на задних партах Тимофея. Разбитая губа и фингал под левым глазом, по её мнению, замечательно украшали его самодовольную рожу.
Впрочем, мальчик был совершенно не самодовольным – скорее, настороженным и притихшим. Люба не знала, кто разукрасил её обидчика: те работяги или Денис – зато поняла, что результат имел место быть. Тимон четыре дня подряд после злополучных пятницы и выходных обходил её десятой дорогой.
«Надолго ли?» – задумалась старшеклассница, глядя, как Степанченко встал по требованию учителя поднести тетрадь, и, скривившись от боли, стараясь не прихрамывать, прошёл мимо.
«Сэро был прав, когда сказал, что я зря Кабана пожалела! Стоило прикусить мне язык, чтобы он гавнюка как следует в то утро отметелил! Сжалилась, блин, на свою голову: Степанченко уверовал в себя да вконец берега попутал! Да и Ден говорил, что нарывающихся нужно учить уму-разуму сразу, безо всяких оговорок и потаканий, чтобы впредь неповадно было. А ведь при мужиках опять предательски сердце дрогнуло, когда они Тимона за грудки от земли оторвали. Хорошо, ума хватило не пойти у сердобольности на поводу! А если б пошла? Что бы в следующий раз меня ждало?»