Могут покормить или дать денег на дорогу. Отпустить, если поймали для сдачи в детдом. Стремиться в Сочи намного лучше, чем говорить, что она умерла. Когда люди слышали, что Генкина мать умерла, ему, конечно, сочувствовали. Но и только.

Мать в Сочи была как бы причиной и целью одновременно. Люди охотнее помогают, когда видели, что у Генки есть цель. Умершая мать — это тупик.

Это прямая дорога обратно в детдом или приёмно-распределительный центр для несовершеннолетних. Никто не хотел брать на себя ответственность за Генку, кроме сотрудников советских органов опеки.

Ещё Генка понял, что можно выстраивать длительные отношения. Это намного выгоднее, чем один раз обчистить. Ведь могут поймать, набить морду и ментам сдать.

А если грамотно дружить, то можно обращаться за помощью снова и снова.

Именно поэтому Генка сейчас сидел за рулём гоночных «Жигулей» на автобазе Академии Наук.

Я и не подозревал, что Генка может вот так запросто строить свои витиеватые детские «схемы», манипулировать историей своей жизни и использовать других людей в своих целях.

Тащить его на квартиру к Комбинатору я не хотел. Хотя, если моя задумка не сработает, то мне придётся так поступить.

Дело в том, что в школу бы я его быстро не устроил, и он болтался бы целыми днями.

В лучшем случае — в комнате, а в худшем — пропадал бы на улице, пока я работаю и готовлюсь к гонкам. Я уже понял, что быстро уговорить его вернуться в детдом у меня не выйдет.

А я был убеждён, что он мог остаться там только, если отправиться туда добровольно.

— Пригляди за ним, мне нужно кое-кому позвонить, — сказал я Артуру и направился к выходу.

Коллега кивнул.

— Ты куда? — спросил меня с встревоженным взглядом Генка, когда я проходил мимо машины.

— Нужно позвонить одному человеку.

— Я с тобой, — Генка попробовал вылезти из машины.

— Сиди. Не переживай, я не сдам тебя ни ментам, ни в детдом.

Потом я подумал и добавил:

— По крайней мере до тех пор, пока ты ведёшь себя прилично и слушаешься.

— Поклянись! — он смотрел на меня пытливыми глазами, нахмурив брови.

Я положил руку на сердце.

— Клянусь. Побудь с Артуром, я скоро вернусь.

Сказал я как можно более спокойным голосом, зная, что дети считывают интонации намного лучше, чем взрослые.

Моя клятва подействовала на Генку успокаивающе. Он снова откинулся на спинку водительского сиденья и начал играть за рулём в свои пацанские игры.

Добравшись до ближайшего телефона-автомата, я порылся в записной книжке и набрал цифры номера на диске.

— Алло? — ответил женский голос на том конце провода.

— Марго, привет, это Саша Каменев, с автобазы Академии Наук.