Я посмотрел на ботинки Константина. К подошве прилип порядочный слой ижевской глины, так и не отвалившийся по пути от вокзала на нашу автобазу.
Не спросив ни у кого разрешения, Андропов открыл дверь и сел за руль.
Мы с ребятами переглянулись. Наверное, в тот момент моё выражение лица напоминало о тех диких казачьих временах, когда того, кто прикоснулся к чужому коню без спроса, могли молча порубить шашкой.
— Успокойтесь, мои юные друзья, — князь положил мне руку на плечо и легонько надавил, — он человек новый, не знает наших порядков. Думаю, я сумею донести до него наши правила и традиции.
Артур и Слава сами были шокированы такой наглостью.
Рука Трубецкого на некоторое время подействовала успокаивающе, но ещё через некоторое время Константин попробовал завести двигатель. Слава не выдержал, подскочил к машине, распахнул водительскую дверцу и приказным тоном потребовал:
— Глуши движок и выходи! — механик угрожающе нависал над новичком.
— А что такое? — Андропов смотрел на Славу из салона снизу вверх.
— Машина ещё не готова.
— Да брось, Вячеслав. Я же слышу — движок нормально работает.
— Я сказал, выходи! Я, как механик, отвечаю за подготовку машины. Она не готова.
— Что с ней не так-то?
— Когда будет готова, я тебе сообщу и составлю письменный отчёт.
— Ну ладно, — Андропов вылез из салона с кривой рожей.
— Александр, у Константина пока нет жилья. Он поживёт вместе с тобой в вагончике, пока мы что-нибудь не придумаем. Я постараюсь решить вопрос побыстрее. В тесноте, да не в обиде, — гласит наша русская народная поговорка.
— Хорошо, Игорь Николаевич. Пусть живёт, сколько потребуется.
— Прекрасно. Покажи ему вагончик. Вечером вам привезут ещё одну койку.
Я кивнул Трубецкому и, не поворачиваясь к Андропову, обронил через плечо:
— Бери свою сумку. Пошли.
«Каналья, на хрен мне сдалось такое счастье в лице этого урода?» — думал я по пути в вагончик
Глава 7
Краткое содержание предыдущей главы. Из обрывочных признаний Саши проступает мрачный контур подпольного тотализатора — спрута, опутавшего автогонки липкими щупальцами ставок и угроз. Её отец попытался вырваться… и погиб.
На ипподроме, среди смятых билетов и прокуренных надежд, толпятся «тотошки» — живые мертвецы с горящими глазами. Их крики, проклятия, пьяные вопли о проигрышах сливаются в гимн азарту, перемалывающему судьбы. Герой смотрит — и чувствует, как страх перед такой участью холодит кожу.
А потом появляется Константин. Новый гонщик с ижевским акцентом и высокомерной усмешкой. Его немытые пальцы уже хватают руль «Сокола» без спроса. В воздухе повисает молчаливая неприязнь. Князь Трубецкой гасит конфликт, но слишком поздно: в вагончике, куда поселят незваного гостя, уже поселились рознь и враждебность.