— Да, без шансов, твоя Атлантида. Помесь араба с будильником!

— А я вам скажу: Атлантида — фаворит! Чует моё сердце — выиграю я сегодня гроши.

А потом он запел песню про денежки из советского шансона:

— И ваше нежное шур-ша-ние, Приводит сердце в тре-пе-та-ние, Вы лучше самой лёгкой музыки, При-но-си-те покой! Ой, ой, ой!

— Тебе, дружок, проспаться бы, бухал, небось, всю ночь? У Атлантиды резвости нет и не было никогда.

Кто-то со стороны поддержал критику.

— Это точно: скорости нет, мяса много, одна сила.

— Да что ты заливаешь, это у твоей Саманты мясо. Атлантида тягучая, на длинных дистанциях тащит как самолёт!

— А я тебе говорю: она — молния! Надёжная как «Аэрофлот» и Сберегательный банк, вместе взятые! На неё можно ставить, хоть тыщу — верное дело!

Я не собирался здесь долго задерживаться, но решил дождаться результатов заезда.

Я наблюдал, как они болели. Забавный народ.

Если бы не явные признаки зависимости, то я бы сказал, что народ вполне симпатичный и в большинстве безобидный.

Они страстно переживали за «своих» лошадей, и надежда их не покидала до самой последней секунды. Азарт искажал лица до неузнаваемости. Казалось, что это и не люди вовсе.

Дед, ставивший на Саманту, ласково переиначив популярную в США кличку на русский лад, громко кричал:

— Гони! Гони, давай! Самаантушка!

Уже всё понятно — его лошадь плетётся в хвосте, а он всё ещё вытягивал шею, вглядываясь в финиш, сжимал шапку в кулаке, тряс руками и надеялся на какое-то чудо.

В конечном итоге никто из предсказанных фаворитов не победил.

На трибунах после финиша наступило оцепенение. Ни свиста, ни криков, ни аплодисментов.

В глазах болельщиков — недоумение и тоска. Некоторые «тотошки» молча и скорбно смотрели друг на друга, отвернувшись от лошадей.

Другие переводили взгляды с судей на финишные столбы. Ну а вдруг произойдёт какая-нибудь случайность. Результаты отменят, объявят перезаезд.

И тёмная лошадка покажет, кто тут говорил на полном серьёзе, а кто — полный балабол.

До объявления диктором результатов жила в их сердцах надежда, тоненькая, как волосок. А потом они не слушали громкоговорители.

В отчаянии комкали и отбрасывали билет, кто-то просто плевался, а кто-то ругался в сердцах:

— Вот, сука!

Все очень злые и несчастные. В глубине души каждый из них был уверен, что жокеи лично сговорились с тотализатором.

Смотреть на их безумные лица — лучший иммунитет от лудомании и желания играть на скачках. Не хотелось быть похожим на них ни за какие деньги.

К тому же не было похоже, что эти озлобленные и разочарованные жизнью бедолаги хоть что-то выигрывали и уносили домой.