— Чифык, это тот фамый Боря? Который нам помофет?

— А то! У него всегда всё схвачено.…

Очень любезно было со стороны Шульца согласиться подбросить меня на юг. Почти уговаривать не пришлось. А что такого? Для него мелочь сделать маленький крюк и еще пару приятелей захватить. И ничего, что приятели стояли в окружении вооруженной имперской стражи. И ничего, что в воздухе висели маги, укутанные в коконы, урчала боевая машина и ревели столбы пламени. Для него это мелочь, накрыть площадь черным дымом и зажечь фиолетовый овал.

Только перед тем, как я скрылся в портале, держа за шкирки пару тщедушных фигурок, очень нехорошо у советника глаз сверкнул. Очень недобрым.

…

Утро встретило меня… Хотя почему «встретило»? Почему утро обязательно должно кого-то встречать? Надоело. Это не оно меня, вообще это я его встретил. Стуком колес, покачиванием, плавной вибрацией вагона. Вот оно утро, стремительно приближающее к югу, летящее к солнцу, к новой жизни.

Открыл один глаз, потом закрыл. Затем второй, потом распахнул сразу оба. Всегда замечательно спал в поездах. Это крошечный личный мир, в котором ты ничего не решаешь. Остаётся только слушать дорогу, чувствовать ритм и плыть. Время здесь теряет упругость, становится тягучим, как в детстве.

Приятная тяжесть на груди и мерное басовитое мурчание. Котя свернулся клубком и тарахтел как трактор. Я запустил руку в густую рыжую шерсть. Благодать.

Егор суетился над столиком, накрывая завтрак. Два стакана в подстаканниках, кипяток, заварка. Он смахивал несуществующие крошки с клеенки, пододвигал тарелку с бутербродами, на которую я даже не смотрел — внутри меня два литра вчерашнего пива плещется, калорий на неделю хватит.

Пили обжигающий чай и делились новостями. Точнее новости были у Егора, настоящие интересные. У меня совсем все скучно. Про свиней в голове лучше пока молчать, а остальное и не секрет. «Спрыгнул с вагона, с Молотом перед смертью простился, стал бароном, потом чуть погулял по калмыцким степям и вот сижу, чай пью». Хороший, кстати чай. Даже дома в родном имении такого не было.

«Еще видел, как Ястребженского бандиты зарезали, а потом сами померли. С купцами бизнес замутил. Со столичным графом не из последних поругался, договорился с химерой из Храма, что хрен ему отчекрыжу. Ага, и еще вот, в инквизорий вступил в качестве стажера, не в какой-то местный отдел, а в подразделение посерьезнее. Архимерзость поймал, советника в сатранг обыграл и обещал главе Совета пилигримов ноги вылечить. Правда не сразу, а как только обустроюсь.»

Егор выслушал, задержав дыхание. Жетон взял в руку, но прочитав надпись уронил на столик. Единственный глаз налился пунцовым и завращался, нарушая законы глазовращения.