избирательный участок в старшей школе лозикейи
В школе Лозикейи нас останавливают улыбающиеся сотрудники — такие вежливые, такие учтивые, словно мы пришли платить заоблачный выкуп за невесту, обреченную сидеть в девках. Толукути с нами обращаются как с драгоценностями: мы чувствуем себя яйцами Фаберже, яйцами великих царей. Мы стоим в очередях с гордостью. Мы привечаем других избирателей, мы улыбаемся друг другу, мы стукаемся головами, мы обнюхиваем друг друга. Мы счастливы видеть тех, кто не стоял с нами в очереди на прошлых и позапрошлых выборах. Мы рады тем, кто над нами смеялся, считал дураками, когда мы плелись к избирательным участкам на прошлых выборах. Мы в восторге от тех, кому исполнилось восемнадцать и они выстраиваются, чтобы отдать свой голос, — так мы получим перемены, так мы покажем Тувию и его гнусному Центру, кто в Джидаде власть.
Очереди двигаются. Мы двигаемся. И очереди двигаются. И мы двигаемся. Мы видим, как Слава, обычно продающий с тележки фрукты перед супермаркетом «СПАР», катит в начало очереди мать, которой трудно ходить. Мы прижимаемся к стенам, расступаемся, а Мать Славы, очевидно, не слышавшая правил о тишине, во весь голос рассказывает, как видела в Джидаде с «—да» и еще одним «—да» выборы за выборами, но еще ни одни не были такими мирными. Она говорит нам во весь голос, что приехала голосовать против тирании и что, подписав бюллетень, умрет спокойно, потому что ее дело будет сделано. Мы забываем правила о тишине и аплодируем ей так, будто это она — будущий президент, будто она уже победила. Мы аплодируем, пока они с сыном не исчезают в классе 5 «Б».
Когда они выходят через десять-пятнадцать минут, тележку уже толкает Мать Славы, а в ней сидит сам Слава. Она одновременно широко улыбается, качает головой, машет хвостом и смеется, а на ее лбу большая наклейка: «Я проголосовала». Мы снова хлопаем. И она, не в силах сдержаться, начинает хрюкать-плакать. Мы видим, как Слава поднимает ее на руки и опускает в тележку, будто она арбуз, что он продает перед «СПАРом» по пять долларов за штуку, и с извиняющейся улыбкой увозит. Мы смотрим, как из классов, проголосовав, парят другие восторженные избиратели. Среди них мы видим того дьявольского террориста и Защитника, командира Джамбанджу — видимо, вернулся с мытья золота в Мидлендсе, где, как говорят знающие, банды с мачете и незаконные шахтеры режут друг друга за песок. Сегодня террорист для разнообразия пришел не в гадкой униформе, в которой ходит каждый день и в любых обстоятельствах, в любую погоду.