— Товарищ! Ты как будто ад прошел, — сказал генерал Святой Жоу.

«А я и есть в аду, что за адская глупость?» — подумал, но не сказал вслух вице-президент. Взамен он покачал своей головой-автобусом и тяжело вздохнул. Пляшущие глаза пса, когда он ненадолго в них заглянул, были полны доброй заботы.

— Ха, в Джидаде у тебя хватает настоящих врагов, но здесь ты среди союзников, старый друг, — сказал генерал Иуда Доброта Реза, положив лапу на плечо Тувию и продемонстрировав улыбку, расплывшуюся по всей его угловатой морде.

Доброе прикосновение проняло коня до самого нутра, и он чуть не попросил пса не убирать лапу. Даже бог с ней с лапой — он чуть не попросил обнять его, сжать покрепче, сказать, что все будет хорошо, и не отпускать. Он велел слезам течь внутри, как и советовал Джолиджо, сжал челюсти и, избегая взглядов псов, лишь сказал:

— Да-а-а, товарищ.

— Я тебя понимаю. Но поверь, старый друг, все будет хорошо, — сказал Иуда Доброта Реза, подливая себе.

И почему-то в дымке темной комнаты, впервые с тех пор, когда все стало разваливаться, конь почувствовал, что, быть может, все и правда будет хорошо.

в защиту революции

— Эх, товарищи. Уверен, все мы понимаем наше положение, незачем пересказывать козни, о которых мы все прекрасно знаем. В этот самый момент под землей ворочаются кости Освободителей, оглашая для нас время. Время защищать Революцию. Во имя Джидады, конечно же, и под ней я имею в виду ту Джидаду с «—да» и еще одним «—да», ради которой жертвовали собой и гибли товарищи Освободители, а не ту Джидаду ничтожных предателей из Центра Власти, которую не может узнать ни один зверь, — сказал генерал Иуда Доброта Реза, пронзив каждого товарища взглядом.

Тувий чуть не ответил «аминь» в конце его короткой речи — толукути он слушал ее, как молитву. Но правильно ли он расслышал? Или ему мерещится? Ему не надо было оглядываться, чтобы знать: псы пристально следят за ним.

— Да, я слышу тебя, товарищ. Но беда, говоря откровенно, в том, что я не уверен, возможно ли защитить Революцию от — как бы выразиться — Революции, — сказал Туви.

Не то чтобы он не пытался это себе представить — даже планировал, толукути буквально каждый божий день со времен отлучения. Но многолетний опыт в Центре Власти научил его осторожности в подобных деликатных вопросах. Очевидно, у генералов, собравшихся в глухую ночь, словно колдуны, имелся козырь под хвостом.

— Сегодня Президент не считает это возможным, товарищи, — сказал генерал Муса Мойя, поднявшись и пройдя к двери походкой закаленного пьяницы.

От внимания Тувия не ускользнуло, что пес назвал его президентом. Толукути Президентом с большой буквы!