— Чапыра, что ты там про меня наговорил?! — начала она с наезда.

— Ты же подслушивала, — приподнял я бровь.

— Да ничего не было слышно, только бухтение и иногда крики этой Меркушевой, — возмущенно посетовала Лена.

— Про тебя никто не спрашивал, — успокоил я ее.

— Что совсем? — не поверила она. — Как-то это странно.

— Ничего странного. У тебя же папа, — и я выразительно посмотрел на потолок.

— Ааа, — протянула Голдобина, успокаиваясь и светлея лицом. — А Юров чего пришел? — все-таки уточнила она, буравя меня подозрительным взглядом.

— Он чисто по мою душу, — вновь успокоил я ее.

— Ааа, — вновь протянула она, — допрыгался значит. Это тебе наказание Чапыра, за всё что ты сделал! Будешь знать, как по девкам бегать, — припечатала она и, мазнув по Лебедевой неприязненным взглядом, величественно развернулась и похромала наверх.

— Как сдал-то? — шепнул мне Алексей, я показал ему четыре пальца. Он показал мне один большой и побежал за своей зазнобой, которая уже требовательно его звала.

— Алеша, но помоги мне, куда ты там пропал?

«Это точно, пропал парень», — посочувствовал я ему, а вслух спросил:

— Тань, я пойду. Хорошо?

— Иди, — девушка отвернулась в сторону окна.

И я пошел. Вот только на душе было как-то муторно. Наверно, надо было ненадолго задержаться, наговорить ей чего-то многословного, ободряющего. Поддержать. Или не надо?

Сбежав по ступенькам с крыльца, я заглотнул в себя свежего воздуха, и бодрой походкой направился в сторону общаги. Прежде чем ехать в город, нужно было переодеться, а то переться по жаре в костюме, причем довольно уродливом — двойное мазохистское удовольствие. Мои новые шмотки тоже не эталон высокой моды, но в них хотя бы будет комфортно.

— Чапыра! — услышал я в спину.

Да что же это такое? — посмотрел я в небо.

Меня нагонял товарищ Юров. Пришлось притормозить.

— Если ты думаешь, что я это так оставлю, то ты очень сильно ошибаешься! — этот товарищ начал тоже с наезда.

«Надо было Ленку Юрову передать, а не бедолаге Лехе», — пришла мне идиотская мысль.

— Я тебе такую характеристику напишу, что тебя с ней даже в колхоз не возьмут!

— Пиши, — спокойно ответил я.

— И напишу, — сбавил тон комсомолец, злость в его взгляде поделилась местом с подозрительностью.

— Ну, я пошел? — спросил я, разворачиваясь.

— Куда? — скорее по инерции, чем это было ему действительно интересно, спросил Юров.

— К журналистам, — охотно ответил я.

— Каким журналистам? — комсомолец явно не догонял.

— Начну с местных, а потом может и до Москвы доберусь. Как пойдет, — поделился я с ним своими ближайшими планами.