— Ни на шаг. Говорю же, стоял как вкопанный.

— Кто-нибудь подходил к машине? Разговаривал с тобой? Или с ним? Люди рядом были?

Карась нахмурился.

— Лейтенант, ты чего? Там же проходной двор. Народ постоянно туда-сюда шлёндает. Ну… Паренек один и подходил. Сержантик какой-то.

Все! Пазл сложился.

— Какой сержантик? — Котов напрягся. Он, похоже, самый первый понял, к чему я веду, — Ты почему сразу не доложил?

— Да что докладывать-то, Андрей Петрович? Обычный паренек, — махнул рукой Карась, начиная злиться из-за нашего напора. — Водила, видать. Из тех, что раненых привезли на других машинах. Молодой такой, ушастый. Гимнастерка в мазуте. Подошел, закурить попросил. Спички, говорит, отсырели.

— И? — поторопил я старлея, — Ты дал?

— Ну, дал. Жалко, что ли? Он постоял, подымил рядом со мной минут пять. Поболтали ни о чем.

— О чем «ни о чем»? Вспоминай! Дословно! — рявкнул Котов, теряя терпение.

— Да что случилось, не пойму! О погоде. Что дождь зарядил. Что грязища непролазная, колея глубокая. Что выехать тяжело.

— Он видел пленного? — спросил я.

— Видел, конечно. Лесник в кузове сидел, связанный. Вернее, полулежал. Сержант этот на борт облокотился, глянул на него. Спросил еще: «Чего это с ним? Бледный какой-то?». Я сказал, мол, все с этой гнидой хорошо.

— Он облокотился на борт? — переспросил я. — Близко к диверсанту?

— Ну да… Рядом с головой почти.

— Карась. Думай, — произнёс я медленно, разделяя слова. — Он просто курил? Или делал что-то еще? Жесты? Движения?

— Да просто курил… — Мишка почесал затылок, сдвинув пилотку на лоб. — Трясся немного, холодно же. Рукавом нос вытирал. Фуражку поправлял… А! — Карась щелкнул пальцами. — Был момент. Он докурил, бычок кинул. А потом говорит: «Гляди-ка, колотит бедолагу. Ему помощь нужна». И потянул брезент. Прикрыл диверсанта. Сердобольный такой. А потом ушел.

— Наклонился… — медленно произнес я вслух. — Поправил брезент у головы. Идеальный момент. Темнота. Шум. Одно движение — якобы поправить ткань. Секунда, чтобы наклониться к пленному.

— Он что-то сказал ему, — утвердительно произнес Котов, — Или передал. Дал понять, что помогут. Возможно в разговоре была скрыта кодовая фраза. Вот сука! Быстро они.

— Твою мать… — выдохнул побледневший Карась. — Прямо у меня под носом.

— Именно. — Поддакнул я, — И сейчас Лесник уверен, что он в безопасности. Ждёт чего-то. Помощи, вмешательства, налёта на штаб — что угодно. Если мы продолжим прессовать — он просто уйдет в глухую оборону. Хоть бей его, хоть убивай. У него есть надежда. А надежда — та еще лярва. Она из самого трусливого гада делает стойкого солдата. Потеряем время. Товарищ майор, — Я обернулся к Назарову, — У меня есть предложение. Только вы не отказывайтесь сразу. Оно вам не понравится, но хотя бы выслушайте. Я знаю, как поймать Пророка и предателя в штабе.