Все машины были наглухо запечатанны брезентом, из-под которого доносился глухой, мощный стук. Везут что-то очень тяжелое.

Наравне с колонной автомобилей, по обочинам, шла пехота. Так близко, что я мог разглядеть лица солдат.

В горле отчего-то встал ком. В прошлой жизни видел их только в граните памятников, на пожелтевшей хронике да в фильмах о войне. А сейчас — вот они. Прямо тут. Живые. Настоящие. Из плоти, матерных словечек и какой-то удивительной, неистребимой силы.

Шли не парадным строем. Просто двигались вперед. Гимнастерки на спинах потемнели от пота. В некоторых местах выцвели до белизны. Пилотки сбиты на затылки или засунуты за пояс.

Винтовки Мосина, ППШ с круглыми дисками, тяжелые скатки шинелей, саперные лопатки, котелки — все это позвякивало, скрипело, жило своим ритмом. Сапоги, покрытые коркой грязи, месили землю с методичной, упорной злостью.

Лица… Не плакатные. Пыльные, решительные, усталые. Кто-то жевал травинку, глядя по сторонам. Кто-то переговаривался с товарищами. Кто-то просто молча топал вперёд.

Внезапно над монотонным гулом моторов и топотом тысяч подошв взлетел звонкий наигрыш гармони. И молодой, чуть хриплый голос. Он запел… частушки. Реально.

Это было неожиданно. Сам не знаю, почему. Мне казалось, пехота непременно должна строем выводить что-то героическое, а тут — просто веселые куплеты и смех.

— Эй, сержант! — крикнул высокий, жилистый боец. — Притормози, браток! Пыль глотать надоело! Имей совесть!

— Пыль, пехота, она полезная! — со смешком крикнул в ответ Сеня. Он не сбавлял хода, но старался держаться бровки. — Чтоб злее были! Чтоб фрицев били на раз!

В строю грохнул смех. Хриплый, мужской, грубый.

— Так может тогда до Берлина подбросишь? — С хохотом спросил другой солдат.

— До Берлина пешком надежнее! — усмехнулся Семен, — Техника, она сломаться может. А русский солдат — никогда!

По строю снова прокатился смех.

Я смотрел на них во все глаза. Странное это чувство. Отвечаю. Видеть тех, кто принес победу, вот так, прямо перед собой.

Они прекрасно знают, что там, за горизонтом, их ждут «Тигры» с лобовой броней в сто миллиметров, «Фердинанды», минные поля плотностью в две тысячи штук на километр и смерть, воющая пикирующими бомбардировщиками.

Но они идут вперед без малейшего сомнения. Как хозяева, которые собираются вычистить свой дом от паразитов. С шутками, с яростью, с той иррациональной, непостижимой для немца уверенностью, что сила не в железе и оружии, а в правде.

Назаров обернулся. Заметил мой взгляд и выражение лица, с которым я пялился на солдат. Складка на его лбу чуть разгладилась.