В моей голове, словно на экране монитора, всплыла стандартная таблица ASCII.

В институте МВД я и мой кореш Сашка Серов придумали систему подсказок на экзаменах. Именно на основе этого кода. Вот тогда мы «юзали» его часто, довели до автоматизма.

Давай! Давай, Волков! Не подведи! Память — твой конек. И плевать, что прошло двадцать лет.

01001011 — это «K».

01010010 — это «R».

01000001 — это «A».

Буквы складывались в слова медленно, с трудом. Я чувствовал себя не дешифровщиком, а археологом, который по крупицам собирает надпись на древнем артефакте. Чертова скрижаль, способная изменить историю.

— Что ты там колдуешь? — Котов встал, подошел, навис надо мной глыбой.

— Это не шифр, Андрей Петрович, — пробормотал я, не отрываясь от бумаги. — Это язык. Язык, предназначенный для…

Хотел сказать «для машин», но вовремя заткнулся. Какие, на хрен, машины в 43-м? Танки? Следи за тем, что говоришь, Волков! Не тупи.

— … для новой системы связи. Экспериментальной.

К счастью, капитан был слишком увлечен тем, что наблюдал, как из-под моей руки выходят осмысленные слова. Не обратил внимания на заминку.

На листе проступила фраза. Латиницей, на немецком языке.

«34−18. KRAFTSTOFFZUG. HALT 21 STD. WACHE VERSTAERKT. ERWARTE GEWITTER»

Я откинулся на спинку стула, бросил карандаш. Перевел дыхание. Руки дрожали — от напряжения и осознания того, что все получилось.

— Вот оно… — выдохнул с облегчением. Смог!

— Что там? — Котов выхватил у меня листок. — «Квадрат… Крафт…»

Я взял бумагу и быстро написал перевод:

«34−18. Эшелон с топливом. Стоянка 21 час. Охрана усилена в два раза. Жду „Грозу“».

— «Гроза»… — Котов повторил вслух, пробуя слово на вкус. — Похоже на позывной авианалета. Атака штурмовиков.

— Квадрат 34−18, — я ткнул карандашом в текст. — Это где?

Котов мгновенно переключился в режим командира. Метнулся к большой карте, которая висела на стене.

— Так… 34−18… — его палец с обломанным ногтем скользнул по сетке координат. — Ага. Вот оно.

Капитан обернулся ко мне, лицо его было мрачным, как грозовая туча.

— Станция Поныри. Северная горловина. Сортировочный тупик. От нас километров двадцать пять по прямой. По дороге все сорок выйдет.

— Что там сейчас? — спросил я, уже догадываясь об ответе.

Котов поморщился, посмотрел на часы.

— Туда около часа назад подошел литерный из Саратова. В режиме строжайшей секретности. Цистерны. Авиационный бензин Б-70 и солярка для 2-й танковой армии. Он стоит под парами, ждет «окна» на разгрузку.

Котов метнулся снова к листам с радиопередачами.

— Радиограмма, которую ты сейчас «вскрыл», была сегодня под утро. В 5:00. О приходе поезда стало известно вчера поздним вечером. То есть информацию передали с пылу с жару. Чуть ли не из первых рук. Неужели в штабе сволочь какая-то сидит…