Я выскочил в тамбур, Карасев — за мной. Выбрались на улицу.

К хвосту поезда, разбрызгивая грязь, несся «Виллис» и грузовик ЗИС-5, набитый бойцами.

Машины резко затормозили. Из «Виллиса» выскочили люди в фуражках с васильковым околышем. Транспортный отдел НКГБ. Седи них маячила знакомая фигура с очень злым лицом. Котов.

Капитан бросился к нам, на ходу расстегивая кобуру. За ним несся взвод автоматчиков.

— Соколов! Карасев! — заорал Котов, — Живые⁈

— Живые, товарищ капитан! — крикнул Карась, вытирая сажу с лица рукавом.

Котов подлетел к нам.

— Вы что творите, сукины дети⁈ — рявкнул он. Схватил за грудки меня. Тряхнул. Потом, наверное, решил, что контуженного лучше не трясти, и переключился на Карасева. Старлею просто прилетел подзатыльник. Такой силы, что пилотка Карася сползла ему на нос,— Кто вам разрешил угонять технику⁈ Кто разрешил самодеятельность⁈ Кто разрешил в одиночку диверсантов преследовать⁈

— Товарищ капитан, — я вдруг почувствовал неимоверную усталость, — В седьмом купе пятого вагона лежит диверсант с простреленным плечом. На столе — чемодан с десятью килограммами тола. Под полом вагона — предположительно полтонны взрывчатки. Поезд шел туда, где расположено ППУ командующего фронтом. Как вы думаете, было у нас время спрашивать ваше разрешение?

Котов замер. Открыл рот. Закрыл. Посмотрел на Карасева, потом на меня и снова на Карасева.

— Полтонны… — повторил он, резко успокоившись, — К Рокоссовскому…

— Так точно. Мы его остановили, — Карасев почесал затылок, куда прилетела «отеческая» оплеуха капитана.

Котов выдохнул, снял фуражку, вытер пот со лба.

— Охренеть… — сказал он многозначительно.

Тут же развернулся и побежал к группе военных.

— Саперы! В пятый вагон! Живо! Медика к диверсанту, чтоб не сдох, он мне живым нужен! Оцепление выставить! Никого из вагонов не выпускать!

Затем обернулся, снова посмотрел на нас.

— Герои, мать вашу… Под трибунал бы вас за угон и самоуправство, да победителей не судят, — Помолчал немного, потом добавил, — Спасибо, ребята.

Это скупое «спасибо» от Котова стоило дороже любого ордена.

Через час все было кончено.

Саперы подтвердили наличие взрывчатки под полом — она была забита во все полости рамы. Как я и думал, под пятым вагоном. Диверсанта привели в чувство, перевязали, увезли под усиленным конвоем в Свободу.

Мы, теперь уже в компании Котова, двинулись в сторону станции Золотухино. Там остались Сидорчук и Лесник. Ехали на том самом «Студебеккере». Певцов не остался в стороне. Подтянулся, чтоб выяснить, все ли живы.

Мы с Карасем сидели в кузове, прислонившись к бортам. Капитан устроился в кабине.