Глава 1
Мелкая пыль известняка забивала легкие, скрипела на зубах и оседала на влажной коже плотной серой коркой. Могу представить, как сейчас выглядит моя физиономия, раскрашенная грязными разводами. Впрочем, это не самая большая проблема на данный момент.
Нерубайские катакомбы оказались тем еще местечком. Мрачно, душно, темно. Приходилось периодически, на пару секунд, включать фонарик, а для нашей ситуации это не самый лучший вариант. Но даже его свет помогал не особо сильно. Луч, который я для маскировки почти полностью прикрывал рукой, выхватывал из темноты лишь пару метров неровного пола. Дальше тянулся густой полумрак.
Еще здесь было охренеть, как холодно. Настолько, что внутри, где-то в районе селезенки, появилась и категорично не хотела уходить неконтролируемая дрожь. Но при этом, из-за малого количества воздуха, на лбу выступила испарина, а по шее текли тонкие ручейки пота.
Ко всему прочему, в некоторых местах проход был слишком узким и низким. Сводчатый потолок штрека давил и морально, и физически. Кое-где приходилось передвигаться пригнув голову, ежесекундно рискуя стесать макушку об острые выступы ракушечника.
Короче — полная задница, вот как можно назвать эти чертовы Нерубайские катакомбы. Представить не могу, как здесь почти год, с 1941 по 1942, базировался партизанский отряд. Это же верный способ стать счастливым обладателем целой кучи фобий.
Позади, прямо мне в спину, тяжело дышал лейтенант Светлов. Сипло, с присвистом. Будто астматик со стажем.
Лейтенант Светлов — особая история. Он — выпускник Высшей школы контрразведки. Третий член группы, которого нам пару дней назад навязали в приказном порядке. Видимо, решили, что этот наивный дурачок, живущий исключительно по Уставу, окажет благотворное влияние на излишне креативных в своем подходе оперуполномоченных.
И я, и Карась с первого взгляда невзлюбили Светлова. Не опер, а черт знает что. Гимнастерка на нем сидела как влитая. Всегда чистенькая, выглаженная. Даже неприлично, честное слово. Ремни портупеи перекрещивались на груди по идеальной линеечке, а подворотничок сохранял подозрительную белизну.
Правильный мальчик. Отличник, комсомолец, свято верящий в незыблемость Устава. В общем, идейно подкованный идиот.
К сожалению, нас никто не спрашивал, хотим ли мы такого товарища в свою компанию, поэтому приходилось держать недовольство при себе. Спорить с руководством — себе дороже. Тем более с таким.
О характере генерал-майора Петра Ивановича Ивашутина, возглавляющего контрразведку Третьего Украинского фронта, ходили легенды. Однако всю степень его непримиримой принципиальности я осознал только пару недель назад, когда попал в Одессу. Он и правда оказался жестким, резким, не приемлющим даже намека на непослушание.