Ясно. Она что-то знает, но боится рассказывать чекисту. Похоже, до войны уже приходилось сталкиваться с госбезопасностью по каким-то неприятным вопросам.

— Да вы не волнуйтесь, — Я подошел к машинистке, присел перед ней на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне, — От вашей помощи очень многое зависит. Возможно, именно вы поможете советским воинам добить немецкую заразу. Вспоминайте. Наверное, слышали что-то? Или видели?

Смотрел на Шапокляк таким добрым, искренним взглядом, что хоть плачь. От радости и трогательности момента, конечно. Она должна почувствовать нашу духовную близость, наше единство.

— Был один… — выдавила дамочка. Затем наклонилась ко мне и тихонько продолжила. — Не так давно заявлялся прямо сюда, в комендатуру, знакомый Гуревича. Три дня назад. Хромой такой, с палочкой. Одет прилично. Так прилично, что даже удивительно. Где это он костюм раздобыл? И трость. Да. Трость у него была… знаете… с серебристым набалдашником. Разве будет приличный советский человек ходить по Одессе с такой тростью? Явно не простой работяга и не фронтовик.

— Во-о-о-от… — я накрыл своей ладонью руку машинистки Она, эта рука, лежала на коленке и очень заметно дрожала, — Вы большая молодец. И что же хромой посетитель с тростью хотел от Гуревича? Не стесняйтесь. Вы, наверное, просто оказались рядом. Случайно. Да? И что-то слышали. Тоже случайно.

— Я не подслушивала! — вскинулась дамочка, тут же отвела взгляд. — Просто мимо проходила. В коридоре сквозняк, дверь приоткрылась…

— Конечно-конечно, — Я легонько сжал женские пальцы, чисто в знак поддержки и доверия. — Что вы случайно услышали?

Машинистка понизила голос еще сильнее.

— Хромой злился. Говорил: «Я, Сеня, с этим связываться не желаю. Мне моя голова дорога на плечах. Тебе-то проще. Чуть что в Слободке на Балковской заляжешь. А мне как быть?» И знаете, Семен Лазаревич так странно себя повел. Оглянулся через плечо, проверял, не слышит ли кто-нибудь этот разговор, а потом как змеюка зашипел. Велел своему знакомому этот адрес вслух не произносить. Что-то такое. Дальше я уже не слышала, мне пришлось уйти. Они в коридоре стояли, а я шла за кипятком.

Я задумался на мгновение, вспоминая карту Одессы. Слободка. Улица Балковская. Длинная, кривая, тянется по дну Водяной балки. Огромный частный сектор, склады, полузаброшенные дворы. Идеальное место, чтобы затеряться и обустроить настоящую лежку. Но там этих домов — до едреной фени.

— А давайте еще что-нибудь вспомним, — мой большой палец начал поглаживать запястье Шапокляк. Она продолжала нервничать и потому выдавала только общую информацию. Если успокоится, всплывут детали. — Я вам буду так благодарен, просто безумно.