Валера отвернулся и махнул рукой. В этот момент он выглядел таким злым и расстроенным, что мне стало его немного жаль. Да и не мне одной — коллеги то и дело бросали на парня неловкие взгляды.

Разговоры стихли, повисла неприятная тишина. Возможно, ребята надеялись, что история нашей невзаимной любви разрешится как-то иначе. Более страстно и феерично, с поцелуями или, на крайний случай, мордобоем. А тут молчание и неопределенность — быть может, это вовсе и не конец?..

— А давайте рассказывать мистические истории, — вдруг предложил Максим, наш второй оператор, явно пытаясь разрядить обстановку. — Видели, какая огромная в небе луна? Самое то для чего-нибудь страшного и таинственного. Все равно в этой глуши по вечерам делать нечего.

— Действительно, не ложиться же спать, — усмехнулась Наташа. — А о чем рассказывать-то? Про гроб на колесиках, как в пионерском лагере? Или про прошлую тринадцатую зарплату?

— Я сказал мистические истории, а не фантастические, — фыркнул Макс. — Эту твою тринадцатую зарплату никто в глаза не видел. А вот про гроб можно. Кто начнет?

— Лиза начнет, — снова подал голос Петр Михайлович. — Она у нас мастерица небылицы придумывать.

Все посмотрели на меня.

— Только, как в пионерском лагере, не надо, — продолжил режиссер. — Мы все-таки взрослые люди. Расскажи что-нибудь посерьезнее.

На мгновение я задумалась. Мой взгляд скользнул по лицам коллег, потом по обшарпанным стенам комнаты и остановился на деревянном подоконнике. Там возле открытого окна стояла глубокая миска с водой, в которой плавала розоватая кувшинка, подаренная мне сегодня Игорем Севским.

В голове тут же родилась забавная идея.

— Я расскажу стихотворение, — сказала, подойдя к окну. — Луна сегодня действительно прекрасна. Говорят, в такие ночи из воды на землю любят выбираться русалки.

Осторожно вынула лилию из миски и начала:

Легкий над озером вьется туман,

Ветер утих, не шумят камыши.

Бледно мерцает сквозь тучи луна,

Замерли птицы, и нет ни души.

Кто же крадется тропою звериной,

Чьи так сверкают глаза в темноте?

Глупый безумец! Рассудок отринув,

Что потерял ты в прохладной воде?

Полночь! И воды приходят в движенье.

Дымка тумана становится плотной,

И, рассекая луны отраженье,

Дева ступает на берег озерный.

Черны ее кудри, а губы, как розы,

Нежней и прекраснее черт не бывает.

А кожа бледна, взгляд тяжел и серьезен,

Но этого путник не замечает.

Два шага вперед, поцелуи, объятья —

О Боже, как долго он этого ждал!

И губы все ниже, по шее скользят они.

И сладость, и боль, и телесный пожар…

Потом на рассвете на берег песчаный