— А почему русалок ловят охотники? Было бы логичнее, если б их ловили рыбаки.

— Где ты видела рыбаков, которые бы носились за добычей по лесу? А носиться они, Маринушка, будут, как бешеные зайцы — быстро и почти бесшумно. Правила, к слову, дают им ряд преимуществ: русалкам надлежит бегать в белых платьях, которые в наступающей темноте здорово бросаются в глаза, да и отбиваться от соперников запрещено — если тебя поймали, значит, поймали.

— А ты, выходит, в команде? — улыбнулась я.

— Да, — кивнула Света. — У нас сложившийся русалочий коллектив. Ну так что, ты с нами?

Я замялась.

— Честно говоря, как бегун, я не очень.

— Я тоже, — хмыкнула Света. — Среди нас вообще нет ни одной легкоатлетки. Зато охотники — ребята спортивные. Их вполовину меньше, но они все равно три года подряд брали главный приз. Представляешь?

— Подлецы, — хихикнула я.

— Не то слово, — согласилась моя коллега. — Но в этот раз победа будет за нами. Мы уже распределили, кто где будет прятаться. Не хватает только одного игрока…

— Вербуешь нового бойца, Иванова?

Мы со Светой обернулись и встретились с насмешливым взглядом больших зеленых глаз.

Владимир Рысаков. Мой личный офисный кошмар.

— Вербую, — невозмутимо ответила подруга. — Имею право.

— А ты, Ромашкина, намерена согласиться? — презрительно фыркнул он в мою сторону. — С твоей чудной координацией и изяществом бегемота?

— Рысаков, по-моему, твой кабинет находится в другом конце коридора, — заметила я. — Ты пришел сюда для того, чтобы обсудить Ивана Купалу? Или все-таки по делу?

— Вообще, по делу, — он пожал плечами и потряс перед моим лицом стопкой каких-то документов. — Однако, согласись, пройти мимо такой хорошей новости я не мог.

— Ты рад, что я буду участвовать в соревнованиях?

— Я рад, что благодаря тебе в этом году мы выиграем их без особого труда.

Владимир гаденько улыбнулся и, тряхнув своей густой русой шевелюрой, важно проследовал к столу одного из моих коллег.

— За что он так меня ненавидит? — тихо спросила я, проводив его взглядом. — Знаешь, Света, время от времени мне кажется, что этот человек по десять раз на дню приходит в наш кабинет исключительно для того, чтобы сказать мне какую-нибудь гадость.

— На самом деле, это закономерно, — пожала плечами подруга. — Ты ведь знаешь, что Рысаков надеялся посадить на твое место свою подружку?

— Нет, — удивилась я. — В первый раз об этом слышу.

— Видела бы ты, как он разозлился, когда вместо его рыжей селедки шеф принял на работу тебя, — усмехнулась Иванова. — Поэтому язвит и плюется ядом.

— До сих пор? Света, я работаю в этой компании одиннадцать месяцев. За это время можно смириться с чем угодно.