Сказать, что родители являлись для меня всем, значит грубо опошлить нежное благоговение, которое я испытывала к самым ласковым, добрым и понимающим людям на свете. Мама и папа всегда были на моей стороне. Я знала это так же твердо, как и то, что Земля вращается вокруг Солнца.

Они давали мне, взрослой самостоятельной женщине, детское чувство защищенности от всех бед на свете. Стоило поплакать на плече у мамы или поговорить по душам с отцом, как любая проблема становилась незначительной, находилось решение любых поставленных задач и силы для их воплощения.

Смерть родных выбила меня из колеи. Воздух вдруг превратился в прозрачный бетон, который многотонной тяжестью давил на голову и не давал адекватно мыслить.

Возможно, я смирилась бы со своей потерей быстрее и проще, если бы нашелся человек, согласившийся поддержать меня в эти тусклые серые дни. Однако после похорон рядом не оказалось никого, кому было бы интересно слушать стоны и рыдания. У друзей имелись собственные дела, а бывший возлюбленный к этому моменту успел скоропостижно жениться и уехать с супругой в неизвестном направлении.

На самом деле, я их понимала — знакомых и дальнюю родню, не пожелавших разделить мое горе. Право, делить радость гораздо приятнее, чем грузить себя чужими проблемами. Особенно если эти проблемы кажутся глубокими и бесконечными.

Ситуация усугублялась еще и тем, что на погребение родителей ушла большая часть моих сбережений. Искать же работу в тот период я была не в состоянии — ни физически, ни морально. Оставшись со своей бедой один на один, могла только реветь в голос, пить успокоительные таблетки и тупо смотреть в стену.

Впрочем, поначалу приступы апатии перемежались у меня с активной деятельностью. Страдай не страдай, а разобрать вещи покойных и уладить юридические вопросы, связанные с наследством, было необходимо. К несчастью, все это заняло не так уж много времени. Наведя порядок в квартире родителей, и получив на руки все необходимые документы, я на несколько месяцев погрузилась в трясину уныния и депрессии.

Чтобы не сойти с ума в четырех стенах, я начала бродить по городу. Бесцельно ходила по улицам, часами сидела на лавочках в парках и скверах, в полной мере воплощая выражение «ушла в себя и заблудилась». Домой возвращалась только с наступлением темноты — чтобы упасть на кровать и отрубиться до утра.

Я всегда считала себя сильным разумным человеком. Однако события той тяжелой депрессивной весны ясно дали понять, что это не так. Мне никак не удавалось отыскать в себе стержень, который бы позволил взять себя в руки и вернуться к нормальной жизни без слез, горестных вздохов и хаотичных блужданий по переулкам и площадям.