Сам виноват! С его подачи пришла в обитель беда!

Удары в дверь стали сильнее. Петли дрогнули, возникла брешь, сквозь которую можно было разглядеть злые лица разбойничьего воронья.

4

— Быстрее, сюда! — крикнул Митька и указал Калиостро на старую постройку, которую местные называли странным словом «хлев».

Граф кинул тревожный взгляд в сторону церкви — к селу уже приближался десяток разбойников. Потом посмотрел на заметенную дорогу и понял, что стоит послушаться юркого мальчонку и прятаться здесь. Другого выхода просто нет.

Внутри было тесно и жутко воняло испражнениями. Откуда-то из темноты послышался недовольный храп и протяжное ржание.

— Тихо, Клюся. Не пужайся! Я это, Митька.

Лошадь вроде бы успокоилась.

Приставив лестницу, парнишка ловко забрался на верхнюю балку и протянул руку Лоренце, которая полезла следом. Та мило улыбнулась и быстро оказалась на втором этаже. Последним забрался на чердачок Калиостро.

Солома была влажная, и пахло здесь сильнее, чем внизу. Но граф понимал, что в обмен на страдания он получит собственную жизнь.

— Сидите тихо, а если понадобиться, не дышите, — приказал Митька. — Сюда, если что, они не сунутся. Им наша ребрястая кобыла ни к чему. У них, видали, какие кони бокастые! А больше с нас и взять нечего!

Калиостро кивнул и накрыл себя и супругу сеном. Началось томительное ожидание.

5

Из-под тряпичных повязок торчали широкие грязные бороды и горели ненавистью злые глаза. Заблудшие души, которые давно потеряли жизненный ориентир, погрузившись в болотную жижу человеческих пороков.

Василий твердым шагом вышел навстречу душегубам, преградив путь к алтарю.

— Чего вам надобно в доме Божьем? — обратился пономарь к застывшим на пороге разбойникам.

— Отдай девку, тогда не тронем! — рявкнул стоявший впереди атаман.

Был он невысокого роста и слегка прихрамывал на левую ногу. «Наверняка кто-то из прихожан, — подумал Василь. — Приходит в храм в обычный день, ставит свечу и отвешивает земной поклон иконе. А, спрятавшись за маской, личину на себя дьявольскую примеряет. И ничего-то ему не страшно: суда земного он не пугается, потому как уверовал, что не поймают, а небесный… когда он еще будет? Жизнь-то она всегда долгой кажется, если особо не задумываться».

— Отдавай Азовку! Знаем, что у тебя она укрылась! — донеслось из толпы.

«Будто псы беспризорные, — продолжал рассуждать про себя священник. — Вот кому нужны проповедь и доброе слово. Только с чего начать, как подступить к таким ежам, когда глаза ненависть и азарт застилают?».

— Ну, чаво встал? — рявкнул атаман.

— Одумайтесь, — уняв внутреннюю дрожь, произнес пономарь. — Ведь до добра ваши поступки не доведут. Подумайте, как перед отцом нашим небесным ответ держать будете? Как свои злодеяния оправдаете⁈