Огненное пятно разрасталось. Разбойники уже крутились возле церкви, пытаясь нахрапом взять непреступную постройку.

Пономарь тревожно посмотрел в узкое окно. Произнес короткую молитву и обернулся, почувствовав чужое присутствие.

Азовка стояла возле алтаря и с трепетом говорила по-гречески. Молится — догадался Василий. Обращение к Богу всегда узнаешь, тем более когда вера, по сути, одна и та же.

— Твоих рук дело? — уточнил он, когда девичий голос затих.

— Нет, — замотала головой гречанка. — Не моих. Точнее, не знаю.

— Тогда зачем они в святой дом залезть пытаются? Наверняка тебя ищут! Вот выдать бы им — и дело с концом!

Девушка отчаянно замотала головой:

— Сохраните! Христом Богом клянусь, никому дурного никогда не делала и помыслов не было!

Пономарь нахмурился, отошел в сторону, уставившись на святые образа. Строгие лица святых смотрели на Василя с немой укоризной. Чем они могли помочь ему? Только помолиться о грешной его душе! Впрочем, и на том, как говорится, спасибо.

— Значит, невиновна ты? — уточнил после недолгой паузы пономарь.

— Нет, батюшка.

Василь приблизился к девушке, склонился и внимательно посмотрел в её большие, небесного цвета глаза. Копившаяся внутри ненависть мгновенно улетучилась, словно и не было её. И как он мог так ненавидеть молодую гречанку? Ведь, одним словом, ангел небесный!

— Выдавай нам пришлую! Знаем, что у тебя прячется! — раздалось снаружи.

Василь вздрогнул. И пелена пала с глаз. Да ведь это он все и сотворил — ирод! Заключил союз с иноверцем, доверившись тому как самому себе. А оно вон что вышло. Накликал беду — душа неразумная!

Но от взгляда Божьего ничего не утаишь — потому и привел он изгнанницу к нему для сохранения. Мол, сам исправляй, что набедокурил! Такие вот испытания за прегрешения приготовил для священника отец небесный.

Василь еще раз посмотрел на Азовку, улыбнулся по-отечески. А она, глянь, улыбнулась в ответ, утерев выступившие слезы. И все стало как-то ясно и понятно. Словно Божий свет изнутри душу согрел.

Встав на ноги, Василий тяжело вздохнул, взял девушку за руку и спокойно сказал:

— Не пугайся! Идем со мной! Укрою я тебя от злодейского племени.

И Азовка снова улыбнулась.

Спустились они в подвал. Остановились. Отвел он её в сторонку от крохотной кованой двери и твердо наказал:

— Здесь сиди. И никуда не высовывайся, как бы того не хотелось. А с теми, кто по твою душу пришел, я разберусь.

Азовка кивнула, присела в уголок, сжавшись будто птичка-невеличка.

Вернувшись в зал, священник прошелся вдоль святых образов, немного задержался у алтаря, три раза перекрестился. На его глазах застыли слезы раскаяния.