Оперативник указал на противоположную часть туннеля.

— Какой еще человек? — окончательно запутался Вадим.

Но Агафонов проигнорировал его вопрос.

— Во время обряда что-то пошло не так. Регина нанесла себе несколько порезов тонким лезвием бритвы. Этого требовал ритуал. Защитный ритуал. Она хотела свободы!Символы на стене, карты Таро и частичка ее крови — это все здесь неслучайно. Вот только вопрос: кто её на это надоумил?

Пауза.

— И еще один вопрос: что произошло дальше? Что вынудило её совершить роковую ошибку — расширить порезы? Потому как я уверен, она не планировала себя убивать.

— Погоди, а при чем здесь наблюдатель? — поинтересовался Вадим.

— А наблюдатель сделал один звонок хозяину или связному, это не так уж важно. И рассказал о случившемся.

— Наблюдатель, связной, хозяин… Не слишком ли сложно для одной сопливой школьницы? — поинтересовался старший лейтенант.

— Сложно, но тут есть один очень важный нюанс: Регина нужна была им живой, — пояснил Кирилл.

— Ну, допустим, — не стал спорить Вадим. — А дальше-то что? Где тогда лезвие, карты? Где связь всего того, что ты здесь наболтал?

Агафонов перестал качаться и медленно перевел взгляд на старшего лейтенанта.

— А это я тебя хочу спросить, Вадик.

— Чего? А я тут при чем? Или ты рехнулся⁈

— Я — нет. А ты, по-моему, да! Говори: кто попросил тебя оказать содействие и немного подчистить место происшествия?

— Да хорош фантазировать! — возмутился Вадим. — Ты, бля, за кого меня принимаешь⁈ Да если хочешь знать, я сюда самым последним приехал.

На лице Агафонова возникла хитрая ухмылка.

— Вадик, да будет тебе известно, что хреново врут только менты и монашки! Я заказал биллинг твоего рабочего телефона на день убийства. Посмотрел входящие, исходящие. Пробил номер. Телефон принадлежит адвокату Столетову Владимиру Викторовичу, человеку с весьма сомнительной репутацией. Звонок от него поступил в 7:35, ты был на месте преступления примерно через тридцать минут, одновременно с местным нарядом. Они тебе, конечно, не указ, делай что хочешь. Ты выполнил поручение и отчитался перед Столетовым — исходящий звонок в 8:10. Ну, что скажешь: правда или ложь?

Вадим улыбнулся, но улыбка вышла жалкой, растерянной. Сплюнул себе под ноги и, прищурившись, посмотрел на Кирилла.

— А какого хрена ты мне тогда втираешь, что это самоубийство?

— Или все-таки доведение до самоубийства, — уточнил Агафонов. — 110-ую статью, между прочим, еще никто не отменял!

— Ох, напугал ежа голой жопой! Твои слова к делу не пришьешь даже штопальными нитками. А рапортов можешь сколько угодно строчить — бумага все стерпит! Столетов мне по делу Веретенникова звонил: там подозреваемый уже второй месяц чалит по 51 статье и молчит, а теперь вот решил показания дать! Я согласовал с начальником и договорился с адвокатом о повторном допросе. Как тебе такой вариант, Кирюша? Железные аргументы⁈ Или опять решил свои домыслы и предположения натянуть на глобус?