Город встретил гостей настоящей русской зимой. И это в начале декабря, когда по всей Европе сухо и промозгло, отчего на людей обычно наваливается хандра и уныние. Питербурх же сиял снежными сугробами, которые придавали городу особое великолепие. Белоснежные широкие улицы, замёрзшие каналы и мерцающие огни фонарей переплетались с удивительными архитектурными ансамблями. Нет, это была не Северная Венеция, которую часто выбирали для сравнения с этим удивительным городом. Нечто иное, достойное пера Вальтера, который наверняка описал бы увиденное очень ярко.

Широкие каналы сменялись изящными мостами, вокруг которых виднелись небольшие скульптуры. С одной стороны — львы, с другой — ретивые кони. Смотреть на город великого Петра было немного боязно, но весьма увлекательно. Чувствовалось в нем особое величие. Но сможет ли он покориться великому магу и чародею? Калиостро тяжело вздохнул: с недавних пор он перестал верить в удачу.

По правую руку показался огромный золотокупольный собор, который, словно могучий страж, хмуро взирал на карету из-под массивных серых облаков.

Остановились они в доме Ивана Елагина, что располагался на Большой Морской, 38. Но начал великий граф Калиостро свой путь не с чудес, а с врачевания. Народ в России недоверчивый, сюда с алхимией и магией так просто не сунешься, сначала зарекомендовать себя надобно. Лабораторию Калиостро открыл в павильоне «Ротонда» на Елагином острове. И все бы шло хорошо, как бы не одна случайная встреча. Произошла она в начале апреля следующего года.

Граф прогуливался по Невскому, когда заприметил на противоположной стороне старуху в сером платке. Хотел рассмотреть её внимательнее — глядь, а бабки уж и след простыл. Таким же прогулочным шагом добрался Калиостро до Иоанновского моста. Здесь и окликнула его старуха:

— Ты чего же, касатик, позабыл меня?

Калиостро резко обернулся. Баба-Яха стояла возле подвесного фонаря и смешно щурилась от яркого света.

— Никак не забыл, — ответил Калиостро.

— Эх, натворил ты делов, ваше благородь, — вздохнула старуха.

Нахмурившись, граф потупил взор. Старые воспоминания кольнули под сердцем, нахлынув волной давно забытых образов.

— Не стану скрывать, сильно я тогда ошибся.

— А я ведь тебя предупреждала! — пригрозила ему пальцем Яха.

— Только давно я в том повинился.

— Повинился? — удивилась старуха. — Это перед кем же?

— Пьеред собой.

Яха опять покачала головой, цыкнула:

— Ничегошеньки ты не понял. Волк ты в овечьей шкуре. Не по зубам оказался тебе орешек чудодейственный. Решил камень себе присвоить, не подумав, что не ты им, а он тобой помыкает. У душ, что Калинов мост перешагнули, свои игры… хитроумные. А ты сунулся к ним, даже правил не разузнав.