Они здорово подружились. Вернее, это Вэл-юу сильно привязалась к Искре. Может, ей всегда не хватало подруги, или же Жёлтое Дерево действительно умеет сочувствовать. Но Вэл-юу больше не сердится.
Сама же Искра относится к ней, будто к младшей сестре, или вообще, к несмышлёному карапузу. Она присматривает за Жёлтым Деревом, выполняя мою просьбу, и зорко контролирует, чтобы та не пострадала. Искра не сомневается, что моё поручение связано с ребёнком. Но для меня настоящую ценность представляет сама Вэл-юу.
— Ты только больше никому не рассказывай о прошлом, — говорю Искре на ухо. — Жёлтое Дерево умеет молчать, а другие женщины — нет. Нельзя, чтобы вождь узнал, как ты растила Кровавого Охотника.
— Я понимаю. Но ты ведь не думаешь, что это плохо?
— Нет. Мне очень интересно. Жаль, что я не видел этого.
— Тебе бы не понравилось делить меня с ним! — Искра тихо смеётся. — Но я рада, что ты не считаешь меня колдуньей.
— А больше никаких зверей твоё племя не растило?
— Нет. Зачем? Ведь они не наши покровители.
Молча киваю в ответ. Гомотерии, конечно, отличные звери, но бесполезные, и годятся разве что шаману для поднятия рейтинга среди соплеменников. Только прокормить зверюгу таких габаритов непросто, не говоря о том, что невозможно сдержать её, если вдруг ей что-то взбредёт в голову. Пользы от зверя никакой, судя по рассказу Искры. Северяне хотя бы выкармливали медведей ради мяса, но здесь совершенно другой подход. Поклонение животному приняло вот такую странную форму.
— Пойдём отдыхать, — произносит Искра. — А то я засну прямо сейчас.
— Ты ведь собиралась на охоту? — смеюсь.
— Нет, — улыбается жена. — Я уже передумала.
Глава 22 * * *
Но если большинство соплеменников с радостью вернулись к спокойной жизни, избавившись от ночного ужаса, то моё главное дело так и осталось нерешённым. Добраться до Мягких Лап всё не удавалось, как не старался я спровоцировать охотника.
Я бродил в одиночку по окрестностям, якобы добывая птиц. Не менял маршрутов, и вообще вёл себя крайне самонадеянно. Но охотник, скорее всего, раскусил мою хитрость, и не проявлял инициативы. В моё отсутствие Искре и Жёлтому Дереву было строго запрещено куда-либо отлучаться из лагеря, а потому не приходилось опасаться за женщин.
На совместных охотах, тем более, не представлялось удобного момента. Уже неоднократно мы охотились на бизонов под руководством Грынка, но ничего нельзя было придумать. Нас всегда окружали другие охотники, а сам Мягкие Лапы никогда не уходил из лагеря в одиночестве.
Обычным спутником Мягких Лап был Твёрдая Рука, сильно изменившийся после нападения гомотерия на жену. К удивлению всех, Большие Глаза оправилась от ран, или, вернее сказать, осталась в живых. Звериные когти серьёзно повредили ей руку, и Большие Глаза осталась калекой. Её правая рука, когда-то бывшая изящной и красивой, превратилась в скрюченное подобие конечности. Ладонь завернуло вниз, пальцы не шевелились, да и вся рука выглядела словно поджатой к телу. По мнению многих, Большим Глазам куда лучше было бы умереть, чем оказаться бесполезной обузой.