Искра сегодня устала и не протестует. Обычно жена принимается спорить, убеждая будто вовсе не хочет спать. Искра старается занять первое дежурство, чтобы дать мне возможность хорошенько выспаться, а я со своей стороны, стараюсь проделывать тоже самое по отношению к ней.
Примечания.
* — красивоплодник американский
Глава 18
От очага в шатре дымно, хоть и подбираем лучшие из дров. Мне хочется дом с нормальной печью, и я задумываюсь о том, как приятно было бы оказаться за надёжной дверью, и не спать вполглаза, опасаясь визита хищников.
За спиной раздаётся почти неслышное восклицание Искры, и жена возится среди вороха шкур, собираясь встать. Оборачиваюсь, и вдруг замечаю, что Искра едва не плачет.
— Что с тобой? — спрашиваю. — Что случилось?
— Кровь… — произносит Искра дрожащими губами.
— Где?
— Там! — жена указывает рукой на низ живота, собираясь расплакаться.
— Просто кровь? Или что-то не так?
— Не так! — склонность к слезам сменяется гневом. — Духи отвернулись от меня! Они издеваются надо мной!
— Никто от тебя не отвернулся! — стараюсь успокоить. — Это пройдёт, Искра, и будет всё в порядке. Ты долго скиталась и голодала. Тебе изувечили лицо. Не удивительно, что твоя женская кровь никак не успокоится. Мы ведь уже говорили с тобой.
— Говорили! — жена виновато отводит глаза. — Но мне очень стыдно перед тобой! Ты всё время берёшь меня, а я никак не могу подарить тебе сына! Только думаю, что кровь пропала, как она возвращается через луну! Это нехорошо! Ты можешь захотеть прогнать меня!
— Хватит! Ты же знаешь, что никогда не прогоню!
— Не прогонишь? — с надеждой произносит Искра. — Но что, если духи отвернутся навсегда?
— Я всё равно тебя не прогоню. Но ты зря переживаешь. Вот увидишь, твоя кровь успокоится, и станет приходить каждую луну.
— Не надо! Она должна уйти! Я хочу родить тебе сына!
— Ты обязательно родишь мне его.
— Рожу! — упрямо фыркает Искра. — Не сомневайся!
— Конечно, родишь. Ты будешь хорошо есть, много отдыхать, и всё наладится. Даже не думай, что может быть по-другому. Просто твоё тело ещё не оправилось от скитаний. В этом нет ничего постыдного.
Вопль, исполненный боли и ужаса, пронёсся над стоянкой, заставив нас подскочить.
— Бро-о-ось! — прозвучал крик Твёрдой Руки. Но вместо привычной самоуверенности, в голосе охотника зазвенел страх.
Хватаю копья, вырываясь из жилища. Шатёр Твёрдой Руки ходит ходуном. Оттуда раздаётся пронзительный женский визг, крики почти-брата, и это всё заглушает утробный кошачий рык.
Вход в шатёр двоюродного брата обращён к сторожевому костру, но Живущий в Воде бежит к его тыльной стороне, и метает копьё в ещё невидимую для меня цель. В ответ гремит оглушительный рык, и светлое кошачье тело бросается навстречу охотнику.