Видящий Тень скептически хмыкает. Он, как и большинство соплеменников, сильно опасается змей, и не станет забивать их ради детской забавы. Искра же уверена, что ожерелье из хвостов гремучих змей, способно отогнать злых духов от младенца. Особенно, если между привязанными погремушками добавить ещё какой-то дряни — сушёных ярких жуков и других насекомых. Подобного хлама у Искры уже хватает с избытком, но жена никак не может остановиться в коллекционировании погремушек.
— Зачем тебе столько? — недовольно спрашиваю.
— Надо! — удивляется жена. — Неужели не понимаешь? Через несколько лун Жёлтое Дерево родит тебе сына! Ещё будет холодно. Очень плохое время, чтобы рожать! Нужен сильный оберег, который отпугнёт злых духов и не даст им унести мальчика!
Видящий Тень тоже внимательно слушает, в отличие от Ловкого и Тапира. Потеряв первенца в ягуаровых лапах, охотник явно боится утратить и следующего. Он совсем по-другому глядит на трофей жены, который Искра убирает в сумку, привязанную к поясу, и наверное задумывается над тем, что и его Бабочке не помешает хороший оберег.
— Ты же знаешь, — пытается растолковать мне Искра, — Жёлтое Дерево слаба и побоится убивать Настоящих Змей! Она не сделает хороший оберег твоему сыну! Доверься мне! Я справлюсь!
— Не сомневаюсь.
Глава 9
Искра довольно улыбается, а я с большим трудом сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. Впрочем, не спорю, что такая своеобразная погремушка может быть полезна при уходе за детьми. Конечно, не в качестве оберега, а простой игрушки.
Тапир поднимает руку, указывая на небо. Над гладью равнины в ярчайшей голубизне небосвода, кружат несколько тераторнисов, издалека выделяясь своей чернотой.
Какой-то хищник свалил добычу недалеко от леса и теперь пирует на ней, или же попросту залёг рядом с тушей. Птицы терпеливо кружат в ожидании, когда мясо останется без присмотра, и притягивают к себе всё новых нахлебников.
Нам придётся пройти неподалёку от опасного места, хоть и не слишком близко. Идём, держа оружие наготове, когда Ловкий удивлённо поднимает брови. Сначала я не понимаю, что заметил двоюродный брат, но тут снова налетает ветерок, донося едва слышный женский голос.
Он долетает от того места, над которым кружатся птицы, и мы, не сговариваясь, поворачиваем на звук. Приблизившись, сначала не замечаем людей, а только слышим жалобный пронзительный плач. Кто-то оплакивает покойников.
При нашем приближении из примятой травы поднимаются две фигуры, ранее, судя по всему, стоявшие на коленях или лежавшие среди стеблей трав. Это, бесспорно, женщины, одетые в платья под стать моим соплеменницам, но у одной из них замечаю в руках копьё.