— Зачем Пляшущему Волку хотеть меня убить? — недоверчиво спрашивает Грынк.

— Чтобы у нашего рода был послушный вождь.

— Ты можешь ошибаться!

— Ты сам знаешь, что это правда! Ну зачем Мягким Лапам эта старая лошадь! — киваю на Женщину-Облако. — По-твоему он сошёл с ума? Нет, он хорошо соображает. Слишком хорошо.

Лицо Грынка суровеет, а Мягкие Лапы постепенно теряет неизменную ухмылку. Он понимает, что поддержки ему не видать. Идущий в Одиночку, вроде бы сочувствует охотнику, или же просто считает вождя слабым. Твёрдая Рука, к моему удивлению, тоже не произносит и слова, а потому Мягкие Лапы неохотно говорит:

— Я должен был убить тебя, а не его.

— Пятнистого? — удивляется вождь. — Зачем?

— Злые духи помогают ему! — отвечает охотник. — Пляшущий Волк сказал — он пришёл из темноты и привёл их с собой! Они навредят всему племени. Ты же видишь — это правда. Пятнистый притягивает несчастье.

— Ты определись, — усмехаюсь. — Они помогают мне или вредят?

Но Грынку вовсе не смешно. Он смотрит на меня хмуро и подозрительно. Наверное, кто-то из шаманов уже говорил вождю нечто подобное. Я поднимаю голову, оценивая солнце, и повернувшись, встречаюсь с испуганными глазами Вэл-юу.

— Жёлтое Дерево! — обращаюсь к жене. — Принеси мои талисманы.

Грынк открывает рот, наверное, собираясь запретить, но я успеваю сказать быстрее:

— Ты знаешь, я и вправду пришёл из темноты. Ты сам встречал меня. Мне надоело притворяться. Сейчас я стану просить Великого Отца, и все поймут, что Мягкие Лапы лжёт.

Вокруг меня образовывается круг. Соплеменники глядят внимательно и настороженно. Разве что дядюшка явно заинтересован. Жёлтое Дерево не спешит. Она идёт медленно, сохраняя торжественность, и соплеменники перешёптываются. В левой руке у жены зажато хрустальное копьё, а в правой — мой несостоявшийся подарок Грынку — бубен из оленьей кожи.

К моему удивлению, на копьё почти не обращают внимание, а вот с бубна просто не сводят глаз. Рукоять сзади выполнена в виде солнца, а спереди Жёлтое Дерево ещё не успела украсить его вышивкой. Увидев бубен, Грынк открывает рот.

— Растопку! — надменно требую у Вэл-юу. — И побыстрее!

Жена спешит за мешком, в котором заранее припасён подходящий набор сушёной травы, стружек и тончайших веточек. Все расступаются перед ней, а я выбираю подходящее место.

— Искра! — пытаюсь изобразить повелевающий тон. — Ты станешь просить Великого Отца вместе со мной! Пусть больше никто не осмелится назвать тебя колдуньей!

Она едва может говорить, но что-то покорно шепчет. Искра улавливает серьёзность момента, от которого зависит наше будущее.