Рычащий Медведь просто опешил от таких слов. Ему уж точно не хочется воспитывать чужого ребёнка. Но вождь, наверное, может обязать сделать это. По крайней мере, Рычащий Медведь не решается протестовать.

— А ещё двоих? — хмыкает Камень. — У меня хватает детей. Пятнистый воспитывает сыновей Плывущего Оленя… Кому ты собираешься отдать второго сына и дочь?

— Сына… — задумчиво произносит Грынк. — Мы отдадим Видящему Тень. Бабочка утратила первенца, вот сын Доброй и послужит ей утешением.

— Нет! — протестует Видящий Тень. — Я не хочу растить чужого сына! Бабочка скоро родит мне нового!

— Не хочу… — удивляется вождь. — Иногда следует поступать так, как полезно для рода! Разве я не прав?

Одобрительный гул поддерживает его. Охотники, которым не досталось детей, всецело за то, чтобы спихнуть их кому-то другому. Только Камень насмешливо произносит:

— А дочку?

— У Земли никогда не было дочерей! — отвечает Слышащий. — Пусть вырастит дочь Доброй, как свою!

Сказать, что Волчий Человек удивлён — это ничего не сказать. Дядюшка произносит:

— Земля уже стара, чтобы растить дочерей.

— Нет! — возражает Грынк. — Она справится!

Добрая ошарашенно водит глазами по сторонам. Вдова жалобно говорит, коснувшись живота:

— Дайте мне родить сына! А потом изгоняйте!

— К чему это? — Камень разводит руками. — Ты родишь его. А потом? Его надо кормить грудью. Кому он нужен? Не хитри. Ты заслужила изгнание. Ты хотела перехитрить Твёрдую Руку, а перехитрила саму себя!

— Я была для него хорошей женщиной! — Добрая указывает на Твёрдую Руку. — Я не лгала ему, и заботилась, как могла. Он выбрал другую. Я в этом не виновата.

— Как ты могла подумать, что Твёрдая Рука возьмёт тебя с детьми! — удивляется Камень.

— Ты ведь сам взял вдову! — фыркает Добрая. — С двумя сыновьями! Чем я хуже твоей женщины?

— Твои дети малы! — отвечает Камень. — Неужели ты не понимаешь?

— Понимаю! Но не виновата в том, что Чёрное Копьё растоптали быки! Я рожала ему детей и была верна! Мне что, надо было избавиться от них? Тогда бы я нашла мужчину!

— Ты знала, как подобает жить вдовам, — спокойно отвечает вождь. — Нечего теперь молить о жалости! Никто из охотников не возьмёт тебя, а потому тебе нет места у наших костров. Ты должна уйти!

Добрая зажимает рот рукой. Лицо вдовы дрожит.

— Я возьму её!

От удивления не нахожу слов, глядя на двоюродного брата. Ловкий проговорил это вполне серьёзно, а среди охотников повисла тишина.

— Зачем⁈ — первым приходит в себя Волчий Человек. — Одумайся!

Сейчас дядюшка с удовольствием бы зарядил сыну для вразумления, но в присутствии остальных охотников старается выглядеть сдержанным.