Остатки бизоньего мяса протухли ещё вчера, а потому часть охотников отправилась добывать зверя. Мне тоже надоело торчать на стоянке, но сейчас не мой черёд уходить на охоту. Мелких оленей неподалёку от лагеря нет, чтобы можно было побродить в их поисках, но вот водная гладь Большой реки стала приютом для гусиных стай. Если хорошенько присмотреться, то можно понять, что часть птиц, наверное, местные — не собираются откочёвывать к югу. А другие — пролётные. Эти останавливаются на день-два, а потом снова поднимаются на крыло, летя по направлению к Мексиканскому заливу.

Гуси вкусные, и стрелять их не слишком сложно. Вот только вытаскивать из воды — неприятное занятие. Река, хоть и не покрывается льдом, обжигает ледяным холодом, и далеко не всегда можно дотянуться жердью до подстреленной птицы.

Впрочем, такая температура воды для местных жителей в порядке вещей. Мужчины купаются в реке, невзирая на погоду. Принято считать, что это закаляет дух и тело, а потому мальчишек, достигших пяти лет и получивших имя, отцы таскают к реке наравне с собой. Почти каждое утро я вижу, как Камень несёт подмышкой упирающегося Хвоста. Мальчишка, хоть и подвергается процедуре омовения не первый год, никак не желает привыкать к ней.

Женщины же подходят к вопросу купания не столь придирчиво, и откровенно говоря, моются значительно реже охотников, когда наступают холода. Им ведь закаляться ни к чему. Только Искра и Жёлтое Дерево вынуждены мыться каждый день. Правда не в ледяной реке, а используя глиняную миску и тёплую воду, с оказавшимися очень кстати плодами мыльного дерева.

Эти плоды и вправду отличная находка, к тому же растущая в изобилии. Мои жёны, от восторга, насобирали их здоровенный короб, и теперь обеспечены мылом надолго. Искра даже смолчала, когда я отдал старухе обещанный бизоний язык.

Сегодня Жёлтое Дерево шьёт очередные мокасины, а мы с Искрой и Ловким идём стрелять гусей. Солнечный Луч, по обыкновению, тоже отправляется с нами. Хоть из его детского лука убить гуся нелегко, но упорства мальчишке не занимать.

Птицы почти не боятся идущих по берегу. Покачиваясь на воде, они чувствуют себя в безопасности. Гуси опасаются только кружащих орланов, а не людей. Ведь кроме нас, их здесь не беспокоили охотники.

Стрелять по гусям первому выпадает мне, хоть Солнечный Луч обиженно хмурится, недовольный тем, что я запретил ему красться. Но мы стреляем птиц не ради развлечения, а потому мой лук самый эффективный. Ведь бьёт далеко и метко.

Я выбиваю троих птиц из ближайших к нам, и только тогда до остальных доходит, что пора бы убраться подальше. Впрочем, подальше — это громко сказано. Гуси отлетают метров на тридцать, и всё повторяется. Только теперь жертвами стрел становятся пятеро — луки Искры и Ловкого тоже пошли в ход.