— Вице-адмирал Иван Лукьянович Талызин на месте, командует Каспийской флотилией, — докладывал Голицын. — Четыре фрегата, сорок семь галер, три военно-транспортных корабля, до ста иных судов.

— Под иными, Михаил Михайлович, Вы полагаете с миру по сосенке? Ладьи да струги? — саркастически спросил я.

— Каждая струга перевезет три, а то и четыре десятка солдат, Ваше Высочество, — парировал Голицын. — Мы можем перевезти почти дивизию.

— Это хорошо, господа, — сказал я и задумался. Нужно принимать решение, но что-то саднило, не давало решиться. — Я ознакомился с планом компании, не с моим малым опытом влезать, но то, что есть недочеты, очевидно. Продовольствия недостаточно, не стоит рассчитывать на то, что войска будут кормиться на землях, где им придется воевать. Также следует укрепить направление к Северу от гор Кавказа. Дагестанцы и авары — добрые воины, но не станут идти в лобовые атаки. Посему дозволяю привлечь моих казаков и два Воронежских полка. Также полк кирасир, но один.

Наступила пауза, я осмотрел всех собравшихся. Особой решимости ни у Апраксина, ни у Салтыкова с Голицыным я не увидел. Так, обыденность, работа. Надеюсь, тут больше профессионализма, чем «пофигизма» и шапкозакидательства.

— Господа, если добавить нечего, прошу оставить меня и дождаться решения за дверью, — сказал я и встал, показывая, что разговор закончен.

Я еще раз сегодня обсужу с военными и флотскими операцию более детально, с упором на логистику и снабжение. Нету никаких серьезных баз с магазинами рядом с предполагаемым театром военных действий, не заключены дополнительные контракты на поставку фуража и провианта, пороха и оружия. Это хорошо, что пеммикана и чуньо уже достаточно накопилось в Люберцах, и нужно там разгружать склады. Да и масла можно подкинуть, послать письмо Неплюеву в Оренбург и Мясникову, чтобы поспособствовали и скупили то, что найдут для снабжения армии. Да, эти продукты придут уже позже, когда, надеюсь, наши войска будут протаптывать тропинки к югу от Картли и Кахетии. В случае же, если армия завязнет в боях, будет тогда откуда пополнять интендантские телеги.

— Ваше Императорское Высочество, — в кабинет зашел уже в годах, но статный мужчина, назвать которого стариком язык не повернется.

Подтянутый, темноволосый, с выдающимся носом, с яркими карими глазами, в которых читалась решимость.

— Царь Кахетии, я приветствую Вас, — я намеренно упустил обращение «Ваше Величество», которое поставило бы меня в более низком статусе, чем мой гость.

Да и кто к кому пришел просить? И сколько подданных у царя Кахетии? Сто тысяч? Чуть больше? Даже без чванства, но это уровень крупного русского помещика.