Стук в дверь прервал размышления вслух канцлера.

— Ну что еще? — нетерпеливо спросил Алексей Петрович.

— Ваше Сиятельство, к Вам ротмистр Ляпунов Василий Андреевич, — провозгласил управляющий домом.

— Во как, Архип! Не Васька, а уже Василий Андреевич! — пошутил канцлер.

На самом деле Бестужев уже давно ждал новостей. И прибытие одного из его наиболее активных агентов ничто иное, как предвестник важного.

Некоторые могли видеть в канцлере увальня-пьяницу. Но сколь же они ошибались! Канцлер сумел вокруг себя собрать немного людей, но каждый его агент был отдельной личностью и мог выполнять порой очень сложные поручения. Информация — вот главный козырь канцлера во многих играх. И Ляпунов был одним из тех, кто ее достает.

— Рассказывай, с чем пожаловал! — нетерпеливо сказал канцлер, как только Василий Андреевич вошел в комнату.

Ротмистр Семеновского полка посмотрел в сторону стоявшего в углу Архипа, дождался разрешительного кивка от канцлера и начал рассказывать:

— Уж не ведаю к чему, но в Петербурге имеются приготовления.

— Васька, ты что ребусами сказываешь? Не ведаю, токмо это имеется! Прямо сказывай, можешь и свои мысли поведать, — передразнил Алексей Петрович своего любимчика.

Канцлер патронировал Василия и продвигал по службе уже лет восемь. Это был один из самых смышлёных выкормышей Бестужева. Ляпунов обладал личной отвагой, был умелым бойцом, но ценился канцлером не за это. Василий Андреевич умел увидеть там, где иной окажется слепым. Вот и сейчас Ляпунов что-то усмотрел, чего не заметил и сам Бестужев.

Ротмистр рассказывал о том, что в трактиры завезли много хмельного. Столь много, что бочки стоят и во дворах, и в сараях с живностью. Ляпунов бы и не обратил внимания на такие несущественные манипуляции трактирщиков, если бы не сопоставил сегодняшнее с тем, как трактиры готовились к волеизъявлению императрицы о праздновании побед над османами. Сейчас же празднеств не предвиделось.

— Еще сказывают, что в трактирах да на постоялых дворах появились люди. Ничего необычного, но одеты те господа, как купцы, али небедные мещане, а выговор больше на казацкий похож. Зачем таиться казакам да одежу для них чуждую носить? — прояснял Ляпунов свои наблюдения и выводы.

— А что с тайными обществами? — спросил канцлер, складывая мозаику происходящего.

— Так и там зашевелились. Уже сказывают, что вот-вот и нужно выходить на улицы и требовать от государыни справедливости, — ответил Ляпунов, который имел троих информаторов в разных обществах.

— Глупцы! Они даже не могут обсказать, чего хотят! Как же тогда что-то требовать? Или и вовсе… — канцлер задумался, но быстро просиял улыбкой.